В Усадьбе толстушки Астрид повсюду чувствуется непривычная роскошь и зажиточная среда. В доме же Тейга чувствует себя как в маленьком, уютном гнездышке. Астрид смотрится неординарно в такой обстановке, её присутствие кажется загадкой и напряжением.
— Как красиво… А если с музыкой… — мечтательно протянула Инесс, когда я закончила песню. — Росс, ты же умеешь играть на лютне. Подыграешь певунье?
Я повернулась и увидела стоящего у двери Бринмора, на чьем идеальном лице, как всегда, не было выражено ничего, кроме холода. Когда он вошел? Неужели тоже слушал, как я пою?
Кровь прилила к моим щекам, и я разволновалась, словно не мое пение он услышал, а голой меня увидел.
— Я должен услышать песню еще раз, — ответил Бринмор и приблизился.
— А вы правда на лютне играете? — брякнула я растерянно.
— Прекрасно играет, — похвасталась его мать.
— Дар богов, — повторила я слова брата Кэолана из Тулаха.
— Хороший голос – это дар, но на лютне при желании любой научится играть, — возразил граф.
Я смутилась еще больше, отвернулась от Бринмора и поняла, что все-таки не при каждом могу петь. Не при каждом.
***
Следующие несколько дней я почти не видела графа Бринмора, зато с его сестрой и матерью каждый день встречалась то в гостиной, где мы вышивали вместе, то в столовой за ужином или завтраком – раз в день меня стабильно звали поесть с господами.
— Ваш человек вернулся из графства Тавеншельда? Узнал, что было нужно?
— Терпение, — ответил граф. — Еще рано говорить об этом.
— Как бы не стало поздно. Иннис сидит взаперти в ужасных условиях, а избитый Рис без помощи. Тут каждый день на счету.
— Иннис Мур переведена в другое место, где условия содержания намного лучше. Ее супруг Рис Мур уже уверенно ходит. Дело разбирается, — соизволил сообщить Бринмор настолько нейтральным голосом, что даже робот бы позавидовал.
— Раз дело снова разбирается, ваш посыльный уже прибыл?
— Да, пару дней назад.
— Пару дней! — воскликнула я. — А вы мне так и не сказали!
— Что бы это изменило? Ваше участие в деле необязательно.
Я опешила, глазами захлопала, и возмущение мое получилось удивленным:
— Вы же знаете, как я переживаю! Почему не сказали, что процесс возобновлен? Что Иннис перевели?
— Вы пришли ко мне, чтобы я решил дело, и я решаю.
Понятно. Важный граф не обязан отчитываться перед простой женщиной из далекой провинции…
— Можно я хоть Риса навещу? — спросила я.
— Лучше будьте здесь.
— Я буду осторожна, Ваше Сиятельство.
— Нет, вам лучше быть здесь.
— Вы в чем-то меня подозреваете? — спросила я.
