В Усадьбе толстушки Астрид повсюду чувствуется непривычная роскошь и зажиточная среда. В доме же Тейга чувствует себя как в маленьком, уютном гнездышке. Астрид смотрится неординарно в такой обстановке, её присутствие кажется загадкой и напряжением.
Я не могла уйти вот так просто. Ведь все это было сделано графом для меня… да, для меня, я уверена.
— Я все хотела спросить, где же ваши сестра и мать? — поинтересовалась я. — Ведь в это время они обычно всегда в гостиной.
— Я заблаговременно отправил их прогуляться. И еще. Увидеться с вами хотел ваш друг Мартин Фэйднесс.
— Какой же он друг, если он не способен запомнить меня? — усмехнулась я.
— Не будьте к нему так критичны. Сколько я его знаю, его голова всегда так или иначе занята какой-то девушкой или женщиной.
— И зачем же вы отвадили его от меня? — спросила я, глядя на графа.
Он не стал отнекиваться:
— Естественно, я его выпроваживал, чтобы он не мешал делу, но он все равно умудрился прийти сюда с принцем, чтобы вас увидеть.
— Ах, какой же он милый, просто душка! — улыбнулась я, и лицо Бринмора прямо на моих глазах окаменело. Выждав немного, я добавила с сожалением: — Сердце у него доброе, но память плохая, и беспорядочные связи его когда-нибудь погубят. — Я шагнула к Бринмору, стала на носочки и поцеловала его в щеку.
Граф взял мою руку в свою, поднес к губам и, не сводя с меня взгляда, коснулся ее губами.
— А это вместо того поцелуя, о котором я думаю.
После этого я улизнула, наконец, и рука моя поцелованная горела в самом приятном смысле.
***
Свободные, выбравшиеся из сети чужих интриг чистенькими, да еще и с титулами, мы покинули Кивернесс. Весна порадовала теплом, и хотя день выдался не самый солнечный, мне казалось, что все вокруг подсвечено.
Разговаривать нам было о чем, но я была слегка рассеянна и то переспрашивала вопросы, то путалась в ответах.
— Тебе повезло, — заметила Иннис, когда мы обсудили основные события, и Рис отъехал вперед. — Бринмор необычный мужчина. С женщиной твоего положения он мог бы обойтись, как обходятся большинство других каэров: взять, что надо, и в лучшем случае оставить горстку монет. А он так великодушен…"
"Я ничего не стала отрицать. Меня вело похлеще, чем тогда, когда я увлеклась Фэйднессом, и, что характерно, стоило Фэйднессу исчезнуть из моего поля зрения, я сразу остывала.
— Но он граф, — сказала я.
— И сделал тебя баронессой. Теперь ты его круга.
— Женщины его круга в шелках и жемчугах.
— Зато у тебя шелковая кожа и жемчужные зубы. Не говоря уже о прочих богатствах, — усмехнулась Иннис.
