Остатки вежливости полетели к чертям: Юньлань вытащил из кармана пистолет и, пользуясь всеобщим гомоном, бесцеремонно протолкнул дуло судье в зубы.
— Нет у меня времени с вами прохлаждаться. Веди меня к Колесу Перерождений, или я вышибу тебе мозги!
— Шеф Чжао! — в ужасе взвизгнула Чжу Хун.
— Лорд Хранитель, — поддержал её один из королей, — что вы творите!
В одиночку его голосу определённо не хватало мощи и плотности.
— Что я творю? Навожу порядок, — хохотнул Юньлань. — Хватит с меня ваших глупостей. — Он грубо толкнул судью в спину. — Двигайся, я сказал!
— Постой! — нагнали его десять голосов разом.
Чжао Юньлань медленно обернулся. Прозрачное стекло под его ногами обернулось обычным полом, и тёмный зал наполнился яркими огнями: оказалось, что каждый из королей ничем, кроме странных одежд, не отличался от обычного человека.
Затем что-то провернулось в механизме стены, и прямо по центру открылась каменная дверь.
А под его поверхностью Чжао Юньлань увидел огромную лампу, несколько десятков метров высотой — точно такую же, как и её маленькие копии по обеим сторонам ведущей в преисподнюю дороги.
Последний из королей, король Цингуан, обернулся к Юньланю и произнёс:
— Я не буду скрывать правды от лорда Хранителя. Перед тобой последняя из святынь: Лампа Хранителя.
Потрясение, охватившее Реку Забвения, выглядело жутко только для посторонних глаз. Глубоко под землёй, у основания Древа Добродетели, возле Великой Печати было спокойно: только отзвуки грома доносились откуда-то издалека.
Прислушавшись к ним, Шэнь Вэй улыбнулся.
Линь Цзин не обратил на эти звуки никакого внимания. Обойдя вокруг Шэнь Вэя несколько раз, он положил ладонь на Древо Добродетели и заявил:
— Подождите немного, у меня где-то была отмычка. Я освобожу вас от цепей.
— Нет нужды, — спокойно откликнулся Шэнь Вэй. — Всё, что тебе нужно сделать — это вытащить шип из моей груди.
— Просто вытащить? — поёжился Линь Цзин. — С вами ничего не случится?
— Ничего страшного, — кивнул Шэнь Вэй. — Благодарю тебя.
Его тон был так безмятежен, словно он советовался с официантом в столовой по поводу своего обеда.
У Линь Цзина, в отличие от него, от страха уже вспотели ладони.
— Если вы так говорите, профессор Шэнь… Жаль, что я не могу попросить вас о письменном подтверждении.
С этими словами он взялся за наконечник шипа и, решив, что пластырь лучше срывать сразу, резко выдернул шип из груди Шэнь Вэя. Раздался отвратительный звук разрываемой плоти, и тело Шэнь Вэя дёрнулось вперёд, но его надёжно удержали чёрные цепи.
Линь Цзин от ужаса покрылся холодным потом, но Шэнь Вэя даже не пикнул от боли. Из раны на его груди хлынула кровь, но Линь Цзин, не обращая на неё внимания, отбросил шип и заглянул Шэнь Вэю в лицо.