События понедельника 14 февраля 1994 года породили невероятные совпадения для Лидочки. В раннем утре её жизнь претерпела резкую трансформацию после загадочных событий на улице. Интрига разворачивается вокруг неожиданных происшествий и скрытых тайн.
Не могу же я питаться рыбными салатами и копченой колбасой, которая осталась от этого нашествия. Можно подумать, что все так голодны, что специально шляются по похоронам, чтобы потом нажраться на поминках. Это ужасно – ведь теперь все расходы обрушились на меня.
– Но теперь вы можете жить здесь, не тратиться на дачу.
– На дачу я и так не трачусь. А эту квартиру я намерена сдавать, на нее миллион желающих, стоило мне сегодня кинуть клич, как все буквально ринулись. Очень престижный район. Как ты думаешь, двести долларов в месяц – не мало?
– Я не знаю, я не сдавала.
– А я непременно сдам, мне нужно каким-то образом поддерживать в себе силы для работы – я обязана завершить мой труд… Так ты не забудешь?
– Я тебе верну деньги. Как только расплачусь со страшными долгами, в которые мне пришлось залезть из-за Аленки… Если будет приличный сыр, возьми немножко. Только в самом деле немножко. А я пока поставлю чай.
По ходу разговора голос Татьяны становился живее, словно, найдя в окружающем мире живую родственную душу, она с ее помощью выкарабкивалась из пучины бедствия.
Когда же Лидочка через полчаса позвонила в дверь, Татьяна не скрывала радости, что видит Лиду.
– Это просто счастье, что ты обо мне вспомнила! – воскликнула она, глотая слезы. Ее рыхлое тело колыхалось, затопляя маленькую прихожую. – А я с утра на кухне – я стараюсь привести все в порядок… наверное, мне потребуется для этого еще двое суток… Но ничего, я справлюсь, я и не с такими бедами справлялась. И мне никто не помогал. Согрей молока, будь любезна, мне надо обязательно позвонить моему редактору, минуты не было свободной.
Войдя на кухню, Лидочка убедилась в том, что, уходя, сокурсники и сослуживцы забыли убрать посуду и вымыть ее. Но ложью оказалось и утверждение Татьяны, что она старалась что-то сделать с этой посудой. Может быть, она ждала, что на помощь придут соседи, но соседи, понятное дело, боялись побеспокоить скорбящую мать.
Для того чтобы поставить греть молоко для Татьяны, Лидочке пришлось сначала освободить плиту от блюд и тарелок, которые складывали там, потому что у мойки, на кухонном и обеденном столах места уже не оставалось. Татьяна долго не заглядывала на кухню, делая вид, что занята делами творческими, недоступными воображению Лидочки. Появилась она лишь через полчаса, когда Лидочка позвала ее, сообщив, что молоко согрелось.
Так как обеденный стол был уже чист и клеенка вытерта, то Татьяна уселась за него и сделала вид, что именно так всегда и было.
