В романе "Успеть сказать люблю" мы попадаем в мир искренних чувств, смеха и слез. Яркая рыбачка Соня и драматичный Джой создают атмосферу череды трудностей и щемящей романтики. Здесь каждый главный момент — это как струна в гитаре, задевая сердце читающего.
— Открой глаза и поговори со мной.
Его просьбу она выполнила — но с крайней неохотой. Взгляд отвела.
— Женщины в моем… положении… не должны так себя вести.
Костя не верил своим ушам. Такая привлекательная… такая горячая… и столько тараканов в голове! Где справедливость, боже?!
— Это в каком таком положении? — поинтересовался вкрадчиво.
— В таком! — шмыгнула она носом, упорно не глядя на него. — В эти… дни… критические!
— И где же они? — тем же вкрадчивым тоном полюбопытствовал Константин. В этот самый момент он давал себе клятву — нерушимую и непреложную, — что вышибет тараканов из этой прелестной головки, чего бы это ему ни стоило.
Аня в ответ метнула стыдливый, почти панический взгляд в угол ванны. Там притаился и медленно кружился одинокий темно-бордовый сгусток крови.
И вот из этой крохи мы выдумали себе такую трагедию?! Константин молча сдернул с держателя лейку душа, резко включил и направил струю в злосчастный угол. Секунда — и нет ничего.
— Ну? Все?! Вопрос исчерпан?
— Костя, ты не понимаешь…
— Не понимаю! — рявкнул он.
— Ты все там говоришь, — странно, но взгляд она не отводила. — Про лучший секс в жизни.
Что-то кольнуло внутри. От того, что она — явно не очень опытная в этих вопросах — почувствовала и сказала сейчас правду. От того, что он не хотел, чтобы она так думала. И — нет. Это не так, на самом деле.
Его пальцы сжались плотнее.
— Я в первый раз занимался сексом без защиты, — он говорил медленно и будто без эмоций. Так, чтобы смысл дошел стопроцентно. — Веришь?
Аня смотрела на него, не мигая. А потом кивнула.
— Знаешь, как это? — она мотнула головой — теперь отрицательно. — Это о-фи-ген-но.
— Но мы это сделали потому… что у меня… а в эти дни нельзя…
Он понял, что слова бессильны. И аккуратно, но чувствительно приложился затылком к уже, оказывается, не холодному, но по прежнему мокрому кафелю.
— Ты что делаешь, Костя?!
— А что мне еще остается делать? — огрызнулся он. — У меня только что был потрясающий секс, первый в жизни секс без презерватива. Вообще-то меня только что — на минуточку! — лишили невинности. И что я слышу после?! Сожаления!
— Костя, прекрати! — но он продолжал мерно стучать затылком о кафель.
