В романе "Успеть сказать люблю" мы попадаем в мир искренних чувств, смеха и слез. Яркая рыбачка Соня и драматичный Джой создают атмосферу череды трудностей и щемящей романтики. Здесь каждый главный момент — это как струна в гитаре, задевая сердце читающего.
— Анют, послушай меня, — он обхватил ее лицо руками. — Ты помнишь ту ночь на пляже?
— Я ее всю жизнь помнить буду, — в лице Ани что-то неуловимо поменялось, оно стало мягче, мечтательнее. И рука, слава тебе боже, замерла.
— Мы же тогда тоже… без презерватива были.
— Да, — совсем тихо согласилась Аня.
— Когда… — Костя сглотнул невесть откуда взявшийся в горле тугой комок. — Когда ты лежала в реанимации и мы не знали… В общем, я в один момент вдруг вспомнил об этом. И мне пришла в голову мысль, что ты можешь быть беременна.
Он прижался лбом к ее лбу. Они не говорили об этом. О том, что чувствовал Костя все эти дни. Он не хотел ей ничего рассказывать. Было — и было.
Они молчали, договаривая остальное без слов. Анины пальцы гладили его по виску. А потом она отстранилась, смахнула невольные слезы с глаз.
— Ты прав, любовь моя, ты, как всегда, прав, — а потом, без предупреждения. — От минета не беременеют?
Костя поперхнулся внезапной сменой темы разговора. Прокашлялся.
— Вроде был какой-то немец… теннисист… Но там как-то сложно все было…
— Но ты-то не немец… — Анечка ловко опрокинула его на спину, устроилась сверху. — И даже не теннисист, — проворные женские руки принялись за прерванное занятие.
— Анечка, я тебя умоляю, помни про швы, без фанатизма, — успел он предупредить, глядя на то, как она наклоняется, прогибаясь в спине.
— Как это без фанатизма? Обязательно с фанатизмом. Ты только не сдерживайся, я тебя умоляю.
А потом его коснулись женские губы, и Костя отчетливо понял, что фанатизма ему не избежать. Это была, собственно, последняя мысль.
