В романе "Успеть сказать люблю" мы попадаем в мир искренних чувств, смеха и слез. Яркая рыбачка Соня и драматичный Джой создают атмосферу череды трудностей и щемящей романтики. Здесь каждый главный момент — это как струна в гитаре, задевая сердце читающего.
Константина положили в Аниной комнате. Он попросил не стелить ему свежее белье и теперь лежал, уткнувшись носом в подушку. От наволочки слабо пахло Аниными духами. Самой Анечкой. Она словно обнимала его. Но перед глазами все равно нет-нет, да и всплывало серое неприметное здание. И даже мерещилось, как к нему подвозят каталку, на которой укрытое простынею тело.
Нет. Нет, слышишь, нет. Не смей. Не уходи, не оставляй. Я здесь, я жду тебя, я говорю с тобой.
Я тебя люблю.
Когда Костя наконец забылся коротким и тяжелым сном, небо на востоке уж начало потихоньку сереть.
- Костик, вставай, завтрак на столе.
* * *— Почему ты не брал трубку?! — вместо приветствия заорал на него Макс. — Я чуть с ума не сошел! Где ты был?!
— В больнице, — бесцветно ответил Костя. Сел на диван и уставился в одну точку. Когда они были втроем — он и Анины родители — было как-то… проще. Легче. Ношу делили на троих. Теперь, кажется, она снова привалила на плечи, придавила, не вздохнуть.
— Кость… — Макс присел перед ним корточки.
— Не заставляй меня рассказывать, — все так еж бесцветно проговорил Константин, глядя куда-то поверх Малышева плеча.
— Да основное я знаю. От Раисы Андреевны, — негромко проговорил Макс. — Разве что самых свежих новостей не знаю.
— Нет никаких новостей. Состояние стабильно тяжелое. Надежд особых нет, перспективы херовые, — Костя, наконец, перевёл взгляд на лицо друга. Но видел не его. Перед глазами стояло серое неприметное одноэтажное здание. — Единственное, на что можно рассчитывать — на молодой здоровый организм.
А он ничем… никак…
— Кость… — к его ладони прикоснулись пальцы Макса. — Послезавтра инвесткомитет, помнишь?
— Мне все равно.
— Мне не все равно.
— Вот ты и готовь все документы.
