История о противоречивой дружбе двух боевых летчиков, разделенной завистью и гордостью. Артем Гудимов спасает Генку Хоботова во время войны, но спасение порождает ненависть вместо благодарности. Их противостояние разворачивается на фоне героических событий Великой Отечественной войны.
– Ты ж его убил!
Но замполит ошибался. Хоботов был жив. Но в нокауте он провел не менее двух часов. За это время много чего произошло. Сначала в штабную землянку ворвался особист. Немедленно обезоружил Артема, произвел арест. И доложил по инстанции. К тому времени, когда Хоботов пришел в себя, Артем уже находился на гауптвахте при штабе дивизии. Даже вмешательство самого комдива не смогло снять наложенный на него арест. Если б особисты воевали с внешним врагом так же хорошо, как с внутренним, немцев бы уже давно отбросили к стенам Берлина…
Артем знал, кто стоит за Хоботовым. Но не знал, чем это могло для него обернуться.
Два дня он провел на дивизионной гауптвахте, а затем его отправили в штаб фронта. Там им занялась госбезопасность.
Артема обвиняли ни много ни мало в покушении на жизнь старшего командира. Но бдительный чекист был не прочь пришить ему предательство и шпионаж."
"– Я понимаю, что вам, подследственный Гудимов, не хочется признаваться в том, что вы являетесь шпионом и предателем Родины… И вы в этом не признаетесь… Или признаетесь?
– Я никогда не был шпионом.
– Но в плену-то у немцев вы были?
– Не был.
– Пять раз были на территории, занятой врагом, и ни разу не были в плену… Так не бывает.
– Четыре раза, – поправил Артем. – Что, четыре раза были в плену?
– Нет. Четыре раза был на оккупированной территории. Но я же летчик, меня сбивают…
– На данный момент не имеет значения, кто вы такой, летчик или наводчик… Наводчиком вы стали потом, да? Сначала вы попали в плен, а потом стали наводчиком…
– Я не понимаю, о чем вы говорите, – нахмурился Артем.
– Сейчас поймете… В июне сорок первого года вы попали в плен к немцам. Там в отношении вас была проведена удачная вербовка, вам была присвоена агентурная кличка… Какая кличка была вам присвоена?
Вопрос прозвучал как хлопок бича. Артем поежился. В классе полуразрушенной школы было холодно. Заделанные фанерой окна были плохой защитой от ледяного ветра. Железная печка давала больше дыма, чем огня. Но полковнику хоть бы хны. На нем овчинный полушубок. Артем же в одной гимнастерке. Пока что при шпалах и наградах, но уже без ремня.
– Не был я в плену у немцев. Никто мне ничего не присваивал…
– А как же последнее ваше проникновение в тыл к немцам. Вы связались со своим руководителем, передали ему информацию о дислокации военных аэродромов…
– Это не было проникновением в тыл. Я попал в зону боевых действий.
