Рождённые для полетов, мы стремимся к небесам с пламенным мотором в сердце и рукоятками стальных крыльев. Воздушный парад на Тушинском аэродроме в июле 1939 года — это событие, ожидаемое и торжественное, наполненное спокойствием границ и стремлением к вершинам.
И убрался прочь с добытым знаменем победы…
Какое-то время Артем невидяще рассматривал пустоту за распахнутой настежь дверью. Затем пожал плечами. В конце концов, чего расстраиваться? Веди жил же он все это время без Риммы и дальше жить без нее будет… Но эта мысль не успокаивала. На душе такое чувство, будто он потерял что-то дорогое и ценное…
Он плохо помнил, как дошел до своего жилища.
Все три полка дивизии базировались на бывшем немецком аэродромном узле в восточных пригородах Берлина. Все, что немцы повредили при отступлении, уже почти восстановили.
На кухоньке возилась белокурая миловидная девушка.
– Товарищ полковник, вы так рано? – удивилась она.
Часы показывали только половину девятого вечера.
– Я только начала ужин готовить…
Это все заместитель по тылу. Решил организовать ему личного повара. Говорит, обидно смотреть, как такая кухонька пустует. Да и вообще, говорит, война уже закончилась. Командир должен жить как человек, в нормальных человеческих условиях. Как все командиры высокого ранга.
На роль повара вполне сгодился бы и ординарец Артема. Но зампотыл настоял на женщине. Женщина, мол, есть женщина. Тем более если она симпатичная… А ведь знает, что Артем не крутит романы с женщинами… А почему бы и нет? Война в самом деле кончилась. К тому же Римма вдруг собралась замуж за его друга… Мысль об этом вызвала очередную вспышку обиды. Кровь ударила в голову… Он подошел к девушке, взял ее за плечи, мягко повернул к себе. Лукаво улыбнулся.
– Отгадай загадку.
– Отгадала, – стыдливо развеселилась она.
И чуточку отстранилась от него.
– Три года ничего не ел…
Да, с весны сорок второго года.
– Бедненький вы, товарищ полковник! – улыбнулась девушка и подалась к нему.
Он привлек ее к себе, прошептал на ухо:
– Учти, я не настаиваю…
Она не сказала ничего. Только жадно задышала. Ее рука нащупала застежку на портупее…
Лариса ушла только утром. Распаренная и растрепанная… Она не шлюха, совсем нет.
