В глухой провинциальной деревне гуляет раннее утро, когда еще не начался знойный день. Но уже ветреная женщина и двое мужчин заметили подозрительные глаза местных, прячущихся среди туристов в поисках неожиданного притолоки.
Я не могу в это поверить! Я свободна, – подумала она. – Я смогу заплатить и избавлюсь от них навсегда». Она посмотрела на Марка. Ее лицо сияло. Она сжала ему руку.
– Поздравляю, – улыбнулся Марк. Он лучше других знал цену деньгам.
– Как вам известно, – продолжил Саймон Фитцджералд, – девяносто девять процентов акций «Стенфорд энтерпрайзез» принадлежали вашему отцу. Эти акции будут поровну разделены между вами. Теперь, после смерти вашего отца, один процент акций, ранее находившийся в доверительном управлении, переходит судье Стенфорду.
– Еще одного наследника? – переспросил Тайлер.
– В завещании вашего отца специально оговорено, что его состояние должно быть поделено поровну между всеми потомками.
На лице Пегги отразилось недоумение.
– Кого… А кто считается потомком?
Ответил ей Тайлер:
– Дети, рожденные от усопшего и усыновленные или удочеренные им законным путем.
Фитцджералд кивнул:"
"– Совершенно верно. При этом любой ребенок, рожденный от вашего отца вне брака, также считается потомком, и его права в полной мере защищаются законом.
– Да что вы такое говорите? – не выдержал Вуди.
– Я говорю, что на наследство может появиться еще один претендент.
– Кто? – спросила Кендолл.
Саймон Фитцджералд помялся. Как бы сказать об этом тактичнее…
– Вы, несомненно, помните, что много лет тому назад гувернантка, которая работала у вас, забеременела от вашего отца.
– Розмари Нелсон, – уточнил Тайлер.
– Да. Она родила дочь в больнице святого Иосифа в Милуоки. И назвала ее Джулия.
Комната погрузилась в тяжелое молчание.
– Послушайте! – воскликнул Вуди. – С тех пор прошло двадцать пять лет. Если точно, то двадцать шесть.
– Кто-нибудь знает, где она сейчас? – поинтересовалась Кендолл.
В голове Саймона Фитцджералда зазвучал голос Гарри Стенфорда: «Она написала мне, что родилась девочка. Что ж, если она думает, что сумеет выжать из меня хоть десятицентовик, то может катиться к чертовой матери».
– Нет, – медленно ответил он. – Никто не знает, где она сейчас.
– Так какого черта мы о ней говорим? – выкрикнул Вуди.
– Я просто хочу, чтобы вы все знали, что она получит право на свою часть наследства, если объявится.
– Не думаю, что мы должны из-за этого волноваться, – уверенно заявил Вуди. – Она скорее всего знать не знает, кто ее отец.
Тайлер повернулся к Саймону Фитцджералду.
