Автор
Я потерялась в глуши за сутки до летнего заката. Затерявшись среди овеянных листвой холмов, я не могла найти дорогу домой. Проведя шестнадцать часов без пищи и воды, я познал страх полного отчаяния. В эти чертовски долгие минуты мои мысли вились вокруг единственного человека, за которым я была готова уехать на расстояние света — и не важно, что будет с ним.
Потому что, несмотря на все, вот все-все – я его не разлюбила. Я не знаю, кого или что я люблю. Я не могла – и не хотела – разбирать на запчасти Данила. Я его просто люблю – и все. Еще сильнее, чем тогда. Время – не лечит. Оно, сука, калечит. Потому что все мои попытки забыть, как-то вернуться в нормальную жизнь меньше часа назад разбились вдребезги. От одной-единственной встречи. Краткой, мимолетной. Которой я тут же всеми силами постаралась избежать. Всего несколько секунд, я его видела, он меня нет. Но как много я увидела. И какое это все… родное. Необходимое. Любимое. Все целиком, без остатка, уместилось в моем сердце. И даже не думало его покидать.
Я шмыгнула носом. Прижала внутренние уголки глаз пальцами. До дома. Не надо пугать водителя такси истерикой. Надо доехать до дома – и там порыдать власть. Отличный план. Еще вчера я мечтала тридцать первого выспаться. Сегодня план поменялся. Выключить телефон и реветь, реветь, реветь. Утешая себя тем, что так можно оставить все слёзы в уходящем году. Отличная утешительная иллюзия. Вот за нее и надо держаться. Лишь бы домой поскорее попасть. Долго еще ехать, интересно?
Я снова посмотрела в окно. Там была уже самая настоящая метель, сумерки стали еще гуще, и видимость стала совсем плохой, но ребра ЗСД* я все-таки разглядела. ЗСД? ЗСД?! Какого черта, нам же в другую сторону!
- Куда мы едем?
Водитель оказался не просто неразговорчивым – молчаливым. Неужели я села не в свое такси? Господи, ну почему я не уточнила, когда садилась? Вечно я забываю. Идиотка!
- Куда мы едем?! – повторила я громче и настойчивей.
- Я не знаю. Я просто выехал на ЗСД и еду вперед.
Такого ответа я просто не ожидала. Я ошарашенно уставилась в затылок водителя. А потом резко двинулась по сиденью, чтобы видеть не только затылок.
- Ты?!
- Я.
- Что ты тут делаешь?!
- Это моя машина. Я собирался ехать домой, стоял у офиса, пропускал другой автомобиль. Ты села ко мне в машину и сказала – поехали. Но не сказала – куда.
Именно теперь у меня перед ногами разверзлась бездна. И оттуда вырвался, как из жерла вулкана, столп всего того паталогического – а теперь я поняла вдруг отчетливо, что мое чувство к Данилу носило явно паталогический характер – всего того неправильного, гадкого, унизительного и подлого, что связывало меня с человеком, который сидел за рулем. Темно-серой, обжигающе-жгучей ядовитой дымной полосой оно неслось передо мной.
