Автор
Я потерялась в глуши за сутки до летнего заката. Затерявшись среди овеянных листвой холмов, я не могла найти дорогу домой. Проведя шестнадцать часов без пищи и воды, я познал страх полного отчаяния. В эти чертовски долгие минуты мои мысли вились вокруг единственного человека, за которым я была готова уехать на расстояние света — и не важно, что будет с ним....
В голом Даниле столько мужского, что… Что я даже не подозревала, что это может вот так, сразу, сбить с ног и оставить без единой мысли. А ведь, кажется, все то же самое, что было до падения полотенца. Но взгляд постоянно находит какие-то новые детали.
Плечи шире лавки. Длинные красивые пальцы касаются пола. На втором колене тоже свежая ссадина, но меньше размером. Волосы на груди треугольником спускаются к животу и…
… и вот на этом месте меня посетила прямо философская мысль. Ну ладно, не мысль – наблюдение! Но очень своевременное, да!
А подумала я вот о чем.
В обнаженном мужчине есть какая-то трогательная беззащитность - вот что я надумала. Если этот мужчина просто спит и не собирается вот-прямо-сейчас никому доказывать, что он о-го-го. Вот именно в том месте, которым он это обычное делает, спящий обнаженный мужчина беззащитен.
Трогательно. Хм. Трогательно…
За то, что случилось потом, я категорически отказываюсь отвечать. То есть, отвечать-то мне, конечно, пришлось, и в полной, так сказать, мере. Но как я принимала какие-то решения, что я при этом думала и все такие прочие вещи – этого я про себя не помню. Я помню только действия. Они меня потом, после, тоже очень удивили.
Первым делом я пристроила телефон – на полочку.
Я включила запись видео. Присела рядом со скамейкой. Данил снова вздрогнул, но я даже не шевельнулась. Мной овладела какая-то странная холодная решимость, которая резко противоречила жару, который разрастался в центре живота. Даня пробормотал сонно, я едва разобрала слова:
- Ну вот самое время, ага.
