На корабле "Ветер Вечности", где святые вернулись, женщина оставила после себя лишь воспоминания. Голос уверенной в своей власти женщины разозлил капитана, но она выстояла. Открыв глаза, героиня попала неожиданно в ад, где мрачные силы готовятся к большой игре.
Стихийный огород, где картофель рос как сорняк, перемежаясь с травой и камнями, непонятно зачем разложенными явно специально. Его было не очень много, но мне хватило бы и десяти клубней, чтобы вырастить себе много.
– Брать все, это не надо люди, брать и идти, – она показала, что можно копать сколько хочешь.
Судя по тому, что кусты уже отцвели, клубни не должны быть маленькими, и если можно копать сколько хочешь, мы успеем до осени вырастить свой личный урожай. Правда, придется копать землю еще, потому что вскопанную мы запланировали засадить кукурузой и тыквой.
За нами пришла та старушка с моей лентой, и принесла большие отрезы тканей и инструмент, типа мотыги. Земля была как асфальт – ее невозможно было поднять.
Часа два я рыла непробиваемую землю, доставала из нее клубни размером чуть больше яйца, но я была намерена уйти отсюда с добычей.
Я не могла противиться тому, что хозяева этих земель и этой картошки просто сидели вокруг меня и смотрели, будто фильм в кинотеатре. Надо научить их делать попкорн, точно! Пусть это станет исторической едой индейцев.
Через пару часов мы с Пэвэти несли за спинами импровизированные мешки с картошкой. Надо было распрощаться с садовым товариществом директрисы, чтобы попасть в другое время и снова копать картошку? Ага, могу, умею, практикую.
За нами шла толпа, словно ожидая, что по дороге я сделаю еще что-то необычное.
– Ты переезжаешь? – мне навстречу вышла Клер и Барбара.
– Да, в Колумбию, говорят, там травка позабористей. Щути, шути, вообще-то я сегодня работала как лошадь на цыганской свадьбе, добывая нам семена для будущего урожая, – мы с Пэвэти поставили связки тканей на пол. В них было примерно по полтора ведра.
– У тебя не было белорусов в предках? – Клер смеялась, и это, хоть и раздражало, но то, что она пришла в себя радовало сильнее.
– Раньше ты в шутках не использовала штампов, но я снова прощаю тебя. Я не сильна в знании своих корней…
– Ты хотела сказать клубней… – она ржала уже согнувшись, и я готова была тоже засмеяться, но к нам подошла Маргрет с сестрами. В этой части поселения было тихо. Никто не работал, и не стучал топорами, не ходили с озадаченным видом женщины, мне нравилось.
