На корабле "Ветер Вечности", где святые вернулись, женщина оставила после себя лишь воспоминания. Голос уверенной в своей власти женщины разозлил капитана, но она выстояла. Открыв глаза, героиня попала неожиданно в ад, где мрачные силы готовятся к большой игре.
Неужели приходящие корабли не могут догадаться, что здесь хорошо пойдет все это?
– Ты видела, что индейцы собирают дикий лук? Это что-то среднее между луком и чесноком. Сейчас он уже жесткий, а в начале лета, когда мы приехали, он был очень даже ничего, – Барбара была хорошим напарником в готовке, да и вообще, я поняла, что от этих бандиток толку больше, чем от моих «сестер».
– Да, они его сушат. Жаль мы не набрали, зимой был бы очень кстати. Сестры сейчас собирают все возможные ягоды, иначе, зимой у нас всех закачаются зубы.
– Я сделала паштет из печени пяти индюшек, – с плошкой под навес с кухней пришла Клер. – Да, не плохо было бы завести кур. Если бы это был мой форт, договорилась бы с капитанами. Может хоть кто-то догадается завести сюда кур и коз.
– Свой форт, Клер, вот выход. Плимутцы же построили свой, а мы чем хуже? Вот он ответ. Мы не должны прибиваться к кому-то, мы должны построить свой, – эти слова я проговорила с особым придыханием, да, это был сложный вариант, но выполнимый.
– Ага, что нам стоит форт построить, нарисуем, будем жить, – со смешком ответила Клер, – Ты хоть представляешь сколько мужчин нужно, чтобы его построить?
– Нисколько, детка, в том то и дело, что нам будет достаточно Малкольма.
– Ты хочешь сказать, ты? – сжав ладонь в кулак, Клер подняла руку, показывая, что мышц у нее нет совсем.
– Нет, все мы. Барбара и малышка Абигель – тоже с руками.
– Я бы даже до зимы ушла, зная, что есть куда идти, – прошептала Барбара. Смотрят тут все на нас, будто мы их обокрали.
– Нет, это самоубийство, Барб, зимой мы соберем все необходимое в дорогу, у схрона Малкольм построит небольшие тележки, на которых нам удобнее будет перевозить вещи и провизию.
"Рано утром под навесом, что построили специально у домов общины, чтобы там зажарить оленину на вертелах, индейку, было людно. Запахи были просто волшебные. Варилась похлебка, пекся кукурузный хлеб. Теплые дни достигли своего апогея, и на улице можно было сидеть без шали. Люди улыбались друг другу, помогали.
Мы принесли на столы, которые все еще достраивались, потому что гостей ждали около сотни, нашу стряпню, накрыли полотенцами.
