В столе заходит молодой человек с кухни, в руках — жареный кусок мяса. Несмотря на начавшийся ужин, она продолжает нерешительно говорить, взгляд проникновенно оценивая его решение остаться. Передо столом лежит гарнир из спаржи, хотя герой не любит этот продукт, но старается принять и даже полюбить то, что она готовит....
— Квартира нужна мне! Нам! Почему квартиру купили Польке?
— Ты и сама знаешь, — ворчит Тося.
Ей надоели мои стенания, она хочет, чтобы я поступила, как обычно: взяла себя в свои железные руки, замолчала и шагала по жизни дальше, будто ничего не случилось. Тося всегда нервничает, стоит мне потерять самообладание, она боится моих рыданий и истерик. Может, потому что она привыкла к равнодушию. Но я не могу всегда быть камнем. Даже такие бесчувственные, как я, поддаются эмоциям.
— Нет, ты понимаешь. Я снимаю жилье.
— Настя, ты плохая, непослушная девочка, тебя наказали.
— Я плохая сестра, я завидую Польке.
— Ой, прекрати, — отмахивается подруга от моих слабых попыток самобичевания."
"— Если бы родители купили мне квартиру, было бы проще.
Тося многозначительно вздыхает, выказывая молчаливую поддержку.
— Что-то Ник задерживается. — Тревога пробивается даже сквозь мои нерадостные мысли о вопиющей несправедливости.
— Позвони ему.
— Уже звонила, не отвечает.
— Значит, не слышит. Наверное, уже на подходе. Придет через минуту другую.
Через минуту другую Никита так и не появляется, и Тося, проникаясь моим беспокойством, предлагает:
— Давай позвоним ему домой, вдруг он к матери зашел.
— А вдруг не зашел? Он обычно предупреждает. Потом и она будет тревожиться. Нет, подождем.
Минут двадцать я занимаюсь какими-то бесполезными вещами и с облегчением отметаю свои дурные предчувствия, когда слышу прерывистую трель. Открыв дверь, собираюсь возмутиться, но слова замирают в горле. Вижу его лицо. Бледное. Неживое.
