В столе заходит молодой человек с кухни, в руках — жареный кусок мяса. Несмотря на начавшийся ужин, она продолжает нерешительно говорить, взгляд проникновенно оценивая его решение остаться. Передо столом лежит гарнир из спаржи, хотя герой не любит этот продукт, но старается принять и даже полюбить то, что она готовит....
— У меня есть Дёма, — еще одна попытка охладить пыл подруги, напомнив о своем самом настойчивом ухажоре.
— Три раза ха-ха, — язвительно усмехается Григорьева. — У тебя так сильно «есть» Дёма, что комод тебе собирает Леднёв!
— Это ты его попросила, а не я."
"— Конечно! Ты же переломишься! А мне вот эта груда досок, которая будет лежать до конца недели посреди спальни, нафиг не нужна.
— Тася, ты прекрасно знаешь, почему я не стала ни о чем просить Демьяна, — я готова обидеться на подругу, не понимая сейчас ее упреков.
— Знаю. Потому что стоит ему переступить порог этой квартиры, его отсюда палкой не выгонишь, а тебе это нахрен не надо.
— Мы только начали встречаться. Я еще не поняла, хочу я с ним быть или нет. Мне не нужно, чтобы он и сюда как к себе домой таскался.
На какое-то время мы замолкаем, но, не сумев сдержать любопытства, я все-таки спрашиваю:
— Почему я Никиту раньше не видела?
— Потому что я сама нечасто с ним встречаюсь. Он то на сборах, то на учебе. У него своя компашка, у нас своя.
— А папа у меня мент. А еще я «кмс» по самбо. Это сработает в мою пользу? — входя в кухню, усмехается Леднёв и тянется ко мне в попытке то ли приобнять, то ли просто потрогать.
Я отшагиваю в сторону, подскальзываюсь на мокром полу и, падая, сбиваю стул, на котором стоит ящик с посудой. Леднёв, разумеется, хватает не ящик. Леднёв хватает меня.
— Валите отсюда оба! — рявкает она и выпихивает нас из кухни.
Я плетусь за Леднёвым в спальню. В конце концов, он мой комод собирает, а не Таськин.
Мы молчим.
— Не переживай, — как будто читает мои мысли Никита, — купим мы ей новые кружки.
— Неудобно, блин.
— Неудобно, если б ты себе голову разбила. Или ключицу выбила. Поверь, вот это неудобно. Это чертовски мешает жить.
— Верю. Как тебя на юрфак занесло, самбист? — улыбаюсь я и подсаживаюсь к нему ближе, спустившись на пол.
— Говорил же, папа мент.
