В столе заходит молодой человек с кухни, в руках — жареный кусок мяса. Несмотря на начавшийся ужин, она продолжает нерешительно говорить, взгляд проникновенно оценивая его решение остаться. Передо столом лежит гарнир из спаржи, хотя герой не любит этот продукт, но старается принять и даже полюбить то, что она готовит....
У меня не было цели обидеть, это был контраргумент, дабы прервать возмущения.
Прецедент уже был, так что устраивать сцены и в чем-то обвинять меня бесполезно.
Впрочем, это бесполезно в любом случае.
— Если это по поводу прав, то так сразу и сказала бы.
— Нет, я встретила свою первую любовь и теперь сломя голову несусь к нему на свидание!
— Ладно, перестань, — остывая, одергивает меня Филипп.
— Такой ответ тебя устраивает?
— Ну, прости, прости…
— Ссориться — глупо, и ты это знаешь. Оно того не стоит.
— Конечно, — соглашается он, заканчивая разговор спокойным тоном.
Я стягиваю с себя платье и переодеваюсь в удобную одежду — джинсы, легкий свитер. Достаю куртку и ботинки на плоском ходу."
"Мы с Леднёвым сегодня уже разговаривали. Сама в обед ему звонила. Жаловалась, что у меня забрали права и теперь я, как лох, до суда с временным разрешением. Он надо мной поржал, да и я над собой тоже — надо же так вляпаться. Получилось все странно, просто недоразумение какое-то. У нас же любят то разметку новую нарисовать, то знаки понатыкать, которых отродясь до этого не было.
Вру. Сама разберусь, это был лишь повод, чтобы поговорить.
Когда Леднёв опять звонит, я, уже стоя в куртке и засовывая ногу в ботинок, неожиданно для самой себя предлагаю ему подняться.
— Нет, — категорично отказывается Ник.
— Да.
— Нет. Жду тебя в машине.
— Ник, хочешь кофе — поднимайся ко мне, — настаиваю и обрываю разговор, оставляя при себе лихое «или уматывай отсюда».
Леднёв такой — запросто может развернуться и уехать. Но мне не хочется, чтобы он уезжал. Получился своего рода ультиматум, не имею понятия, сработает или нет. Все без умысла. Просто на черта куда-то ехать, если кофе можно попить у меня.
Две минуты. Бесконечные. Резиновые. Потом, наконец, звонок в дверь…
— Ты мне свидание сорвал, — получает Ник вместо радостного приветствия.
— Правда? И как мне теперь жить? Меня же совесть до смерти замучает.
— Обожаю твою манеру острить с каменной рожей, просто обожаю. В этом тебе нет равных, никто так не умеет. — Оставляю его раздеться, освоиться и убегаю на кухню. Шкаф я оставила открытым, надеюсь, сам сообразит убрать туда свою куртку.
Не целую, не обнимаю. Нет, мы больше этого не делаем. Не прикасаемся друг к другу. И близко не подходим, бережем личное пространство. Все чинно и благородно, без каких-либо намеков на интим.
