В столе заходит молодой человек с кухни, в руках — жареный кусок мяса. Несмотря на начавшийся ужин, она продолжает нерешительно говорить, взгляд проникновенно оценивая его решение остаться. Передо столом лежит гарнир из спаржи, хотя герой не любит этот продукт, но старается принять и даже полюбить то, что она готовит....
— Черный или с молоком? — спрашиваю, не сразу замечая, что у Никиты в руке.
Зато сразу замечаю, как ладно темно-зеленая футболка обтягивает бугристые мышцы на его плечах.
А у него в руке мое водительское, мать его, удостоверение!
— Как? Как ты это устроил, скажи? — Зачарованно смотрю на свои права, зажатые между указательным и средним пальцем в его руке. Мы же просто поговорили, но мои слова не были криком помощи, да и Леднёв ни словом не обмолвился, что собирается что-то сделать.
— Надеюсь, теперь ты простишь, что я сорвал твое свидание, — с полуулыбкой произносит он и отводит руку чуть в сторону, когда я протягиваю свою, чтобы забрать документ.
Не знаю, отчего сильнее радуюсь — что решилась проблема или что эту проблему решил именно Леднёв.
— Хорошо, больше не буду, — смеюсь и обнимаю его.
Обхватываю плечи, прижимаюсь в неконтролируемом порыве и понимаю, почему Ник не хотел заходить ко мне. Это самое бессмысленное, самое глупое, что можно сделать.
На людях между нами все нейтрально — никаких синусоид в поведении.
Видимо, Леднёв понял раньше меня, что невозмутимая беседа между нами — ложь. Вся наша дружба — лишь маска. Есть в наших отношениях кое-что незавершенное и нерешенное.
Но он об этом не спросит. А я не отвечу.
Одновременно разомкнув руки, мы расходимся в разные концы комнаты, смущенные неловкой ситуацией, близкие друг другу и чужие.
— Не переживай, это не стоило мне никаких усилий, — находится первым Леднёв.
— Усилий нет, а денег?
— Тоже нет.
— Я смотрю, у тебя неплохие связи.
— Есть немного, — снова отвечает он с полуулыбкой.
— Пойдем, — зову его к столу, — расскажешь, как понабрался.
Ник не торопится присесть на удобный диванчик, а рассматривает висящие над ним картины в стиле поп-арт.
— Ох уж это современное искусство, — иронично вздыхает, — Филя намалевал?
— Угу, — смеюсь я, разглядывая Ника, пока он разглядывает мазню Филиппа.
Как и раньше, все в его чертах дышит силой и энергией. В серо-зеленых глазах вдумчивая сосредоточенность и ясно выраженная твердость. Но есть и что-то другое. Что-то основательное, жесткое и необъяснимое возрастом.
— Я их купила у него.
— Серьезно? — удивляется он.
— На выставке. Мы тогда еще не встречались, он был женат.
