В темном зале замка, дыхание Чэйлена Завоевателя прерывалось лишь от жестокой болью. Люлюн кровь в ушах шептал: "Я никогда не скажу тебе...". Но его тяжелый удар на лице Дюрана, словно пытаясь прихлопнуть летучую мышь, оставался лишь символом того, что они уже резали ногти, разбивали все пальцы ног и бил по спине, пока Чэйлену не стало так же плохо, как остальным заключенным....
Так глупо и опасно. Но ее горе и ярость были так велики, что ее тело превратилось в переполненную чашу, а вместилища ее кожи не хватало, чтобы вместить все, что захлестывало ее.
Она точно знала, что чувствовал Дюран.
И она сказала себе, что должна верить в то, что у них есть. Но сейчас это звучало нелепо. У них что, третья ночь отношений?
Гнев вспыхнул в ней, когда она вспомнила, как выглядел его отец: безумные глаза, длинные, с проседью волосы, жадный взгляд.
Автоматические жалюзи начали подниматься, дневные панели медленно убирались с наружной стороны стекол, закатываясь в свои хранилища наверху коллекторов.
Она посмотрела в окно. Выключив свет, она ясно увидела вдалеке широкую горную долину, из которой, казалось, были видны все уголки мира…
… и фигуру… прямо у ее окна.
Неуклюжая фигура дюйм за дюймом открывалась вслед за поднимающейся жалюзи.
Она поняла, кто это, еще до того, как полностью увидела его, и нырнула под простыни.
Отец Дюрана стоял прямо за стеклом, как будто она наколдовала его своими воспоминаниями, своей ненавистью, которую она испытывала к нему.
Только это был не призрак.
Лунный свет падал на его седеющие волосы, а глаза мерзко поблескивали. И с улыбкой чистого зла он обнажил клыки и указал на нее сверкающим ножом.
Амари повернулась и потянулась за пистолетом, который положила на кровать.
Развернувшись, она подняла дуло, чтобы выстрелить.
Но не нажала на курок.
Не было причины делать это.
Прямо за спиной мужчины, материализовавшийся, как Мрачный Жнец, появился Дюран.
Ее мужчина не оставил ее, как она подумала.
И он просто собирался свести все счеты.
Амари опустила пистолет. Даавос так зациклился на ней, что даже не почувствовал, что происходит. Но эта проблема будет решена слишком быстро.
Соскользнув с кровати, она подошла к окну, и отец Дюрана, казалось, воспринял это как приглашение, его ноздри раздувались, как будто он пытался учуять ее через стекло.
Его лицо выражало восторг, глаза были одержимы.
Ухватившись за край тяжелой занавески, Амари начала задергивать ее, чтобы закрыть обзор. Она была уже на полпути, когда Даавос нахмурился и наклонил голову. Затем он обернулся…
Раздался его приглушенный крик. Потом еще несколько…
Полностью задернув шторы, Амари затянула пояс халата и спокойно вышла из спальни.
Она ждала своего мужчину, когда входная дверь дома распахнулась.
