Автор
В непроглядном тумане девочка шарахивается от каждого звука. Вместе со страхом нарастает невыносимая усталость. Она шагает, крадучись и прислушиваясь каждому жужжанию насекомых или хрусту веток под ногами. Каждый шаг кажется предательским, но она не останавливается — это ее последняя надежда выбраться....
Я поморщилась, храм наполнял липкий сладковатый запах тлена.
Никогда не понимала, как жрицы могут добровольно жить под землёй, как они засыпают там. Словно в могиле, заживо погребённые. В полном мраке. В комнатах без окон, без глотка свежего воздуха. Как их не мучает тяжёлая, почти осязаемая вонь плесени.
Меня передёрнуло.
Где-то вдалеке послышался одинокий вой.
Там проходила граница туманного мира, и начинались деревни.
Кто в них проживал? Люди? Гуроны? А, может, и мертвяки. Где-то же они должны обитать.
У всех должен быть дом.
Снова выглянув в окно, заметила крадущуюся под стенами послушницу. Присмотревшись, признала в ней малышку Клэти. Похоже, она опять проснулась посреди ночи и решила прогуляться. Забыла, наверное, где она. С ней такое бывало. Высунувшись в окно, я громко хлопнула. Она замерла и обернулась. Нашла меня взглядом и разрыдалась. Ну, как дитя.
Как есть, потеряшка.
Махнув рукой, подозвала её к себе и помогла забраться в комнату.
«Ничего, бывает» – беззвучно произнесла я губами.
Подведя девушку к тазу, помогла умыться, а после вывела в коридор. Сгорбившись, Клэти побрела в свою комнату. Ей становилось всё хуже. Скоро она совсем потеряет связь с реальностью, и не приведи светлые души тумана, её поведут вниз в подземелье.
Меня снова передёрнуло, но на этот раз всё же от холода.
А, может, и нет.
Я ненавидела даже подходить к дверям, ведущим в сердце храма, хотя мне и приходилось туда спускаться дважды в неделю на работы в погребах и в библиотеке.
Но более всего ужас на послушниц наводил алтарь, расположенный на самом нижнем третьем ярусе.
Алтарь, к которому мы спускались несколько раз за всю жизнь: пройти посвящение, зачать ребёнка и родить его.
Такой путь послушниц.
Некоторые девушки, кому не повезло родить сына, спускались туда снова и снова пока стены храма не огласит плач их девочки.
А сыновья?
Мои руки сжались.
Этого я боялась больше всего – родить сына.
И не только я одна: наверное, это ужас для каждой девушки-послушницы, ведь тогда малыша заберут и увезут за небольшой остров, над которым всегда клубился смертельный туман. А дальше…
Мы надеялись, что малышей забирают жители ближайших деревень. Лелеяли эту веру.
