Стамбул шепчет тайны на фоне тишины субботней ночи. Муфтияр Хаджиб Кафир сидит за столом в своих калошах, уставившись в окно на старинные минареты, где мир царит как будто в стенах его собора. Здесь каждый уголок — от тихого бара до оазисов покоя — дышит историей и тайными узами крови, которые соединяют разные эпохи и народы....
В самом низу стопки лежал большой запечатанный конверт, на котором было написано: «Элизабет Рофф – лично». Элизабет аккуратно вскрыла конверт и достала оттуда фотографию размером 8x10. С фотографии крупным планом на нее глянуло пучеглазое монголоидное личико ребенка, пораженного церебральным параличом. К фотографии была прикреплена записка, в которой крупными карандашными буквами стояло: ЭТО МОЙ КРАСАВЕЦ СЫН ДЖОН. ТАКИМ ЕГО СДЕЛАЛИ ВАШИ ЛЕКАРСТВА. Я ОТОМЩУ ВАМ.
Она уронила фотографию и записку на стол и почувствовала, что у нее дрожат руки.
– Вот это необходимо срочно подписать, мисс... – Тут она взглянула в лицо Элизабет. – Что-нибудь случилось, мисс Рофф?
Элизабет пролепетала:
– Будьте добры, попросите зайти сюда господина Риса Уильямза.
Глазами вновь отыскала фотографию на столе. Не может быть, чтобы «Рофф и сыновья» были повинны в этом.
* * *– Да, это наша вина, – сказал Рис. – Каким-то образом целая партия товара была неверно промаркирована.
– Как давно это произошло?
– Почти четыре года назад.
– Сколько пострадало людей?
– Около сотни. – Он взглянул на выражение ее лица и быстро добавил: – Концерн выплатил им всем компенсации. Не все они были такие, как на этом снимке, Лиз. Мы принимаем все меры предосторожности, но люди есть люди, и от ошибок никто не застрахован.
Элизабет вновь посмотрела на фотографию ребенка.
– Это ужасно.
– Не следовало бы показывать тебе это письмо. – Он провел пальцами по своей густой шевелюре. – Особенно сейчас, когда нам и так трудно. Есть проблемы поважнее этой.
Она подумала: «Что может быть еще важнее?» Вслух же спросила:
– Какие именно?
– Федеральная прокуратура вынесла отрицательное решение по нашим аэрозолям. В течение двух лет вообще будет наложено вето на их производство.
– Как это скажется на нас?
– Весьма чувствительно. Нам придется закрыть несколько заводов в разных странах и потерять одну из самых доходных отраслей.
Элизабет подумала об Эмиле Джипли и о препарате, над которым он работал.
– Что еще?
– Ты просматривала утренние газеты?
– Нет.
– Жена министра в Бельгии, мадам ван ден Лог, принимала бенексан.
– Это наше лекарство?
– Да. Из группы антигистаминов. Оно противопоказано людям с повышенным давлением. И это ясно указано на упаковке. Но она оставила это предупреждение без внимания.
