Стамбул шепчет тайны на фоне тишины субботней ночи. Муфтияр Хаджиб Кафир сидит за столом в своих калошах, уставившись в окно на старинные минареты, где мир царит как будто в стенах его собора. Здесь каждый уголок — от тихого бара до оазисов покоя — дышит историей и тайными узами крови, которые соединяют разные эпохи и народы....
Десять минут спустя дверь лаборатории снова отворилась, и чей-то голос сказал:
– Уже скоро рассвет, а вы все еще работаете, Джипли?
Джипли, столь бесцеремонно выведенный из своего забытья, с досадой взглянул на вошедшего. Когда он увидел, кто это, он в смятении встал из-за стола и сказал:
– Да, увы, время бежит незаметно.
Ему льстило, что этот человек не посчитал зазорным лично прийти к нему в лабораторию, чтобы справиться о его работе.
– Работаем над секретным «фонтаном молодости», а?
Эмиль сначала немного растерялся.
– Совершенно секретным.
– Прекрасно. Пусть все так и остается. Как идут дела?
– Превосходно.
Посетитель подошел к одной из клеток с кроликами. Эмиль Джипли спросил:
– Может, вам нужны какие-либо пояснения?
Посетитель улыбнулся.
– Нет, не надо, Эмиль. В общих чертах я осведомлен о характере работы. – Отходя от клетки, он неловко, локтем, зацепил стоявшую на полочке пустую кормушку, которая с грохотом упала на пол. – Ради Бога, простите.
– Не беспокойтесь, я подниму.
Едва Джипли успел наклониться, как у него в затылке словно взорвалась бомба, обдав его с ног до головы кровавым душем, и последнее, что он успел заметить, был стремительно мчавшийся ему навстречу пол лаборатории.
* * *Элизабет разбудил настойчивый телефонный звонок. Еще не придя в себя ото сна, она села в кровати и взглянула на вмонтированные в перстень часы, лежавшие на ночном столике. Пять утра. Она нащупала рукой трубку. Возбужденный голос прокричал ей в ухо:
– Мисс Рофф? Говорит дежурный охранник. В одной из лабораторий произошел взрыв. Лаборатория полностью разрушена.
Сон как рукой сняло.
– Пострадавшие есть?
– Да, мэм. Погиб один из научных работников.
Его имя можно было и не называть.
Глава 35"
"Инспектор Макс Хорнунг думал. В бюро трещали пишущие машинки, громко звучали голоса спорщиков, поминутно звонили телефоны, но Хорнунг ничего не видел и не слышал вокруг себя. Как компьютер, он был сосредоточен на одном. Мысли его занимала составленная старым Сэмюэлем хартия «Роффа и сыновей», согласно которой никто, кроме членов семьи, не мог контролировать его. Умно, думал Макс, но весьма чревато опасностями.
