Стамбул шепчет тайны на фоне тишины субботней ночи. Муфтияр Хаджиб Кафир сидит за столом в своих калошах, уставившись в окно на старинные минареты, где мир царит как будто в стенах его собора. Здесь каждый уголок — от тихого бара до оазисов покоя — дышит историей и тайными узами крови, которые соединяют разные эпохи и народы....
Это напоминало ему о тонтине, страховом полисе, составленном в 1695 году банкиром Лоренцо Тонти. Каждый участник тонтина вносил равный со всеми другими паевой взнос, и, когда умирал, его паевые накопления переходили к наследникам. Возникал мощный стимул убрать с дороги партнеров. Как в «Роффе и сыновьях». Слишком велик был соблазн, ибо люди, получившие в наследство акции на миллионы долларов, не могли ими воспользоваться без общего на то согласия.
Макс выяснил, что Сэм Рофф был единственным, кто выступил против продажи акций на сторону.
Тот, выслушав доклад Макса Хорнунга о падении и смерти Сэма Роффа, прорычал:
– Неразбериха с именем проводника? Но ведь это не основание для возбуждения уголовного дела, Хорнунг. Во всяком случае, не для меня и руководимого мной отдела.
Тщедушный инспектор упорно гнул свое:
– Но это еще не все. У «Роффа и сыновей» масса внутренних неурядиц. Возможно, кое-кто подумал, что, убрав Сэма Роффа, можно будет разрешить все проблемы.
Старший инспектор Шмит откинулся в кресле и задумчиво поглядел на инспектора Хорнунга. Он был уверен, что в его теориях не было ни грана здравого смысла. Но мысль хоть на какое-то время избавиться от Макса Хорнунга казалась ему очень привлекательной. Его отсутствие, несомненно, положительно скажется на моральном духе всего отдела.
– Поручаю вам расследование этого дела.
– Спасибо, – обрадовался тот.
* * *По дороге в отдел Макс столкнулся в коридоре со следователем, ведущим дознание по насильственным и скоропостижным смертям.
– Хорнунг! Можно воспользоваться вашей памятью?
Макс захлопал глазами.
– Простите, не понял.
– Речной патруль только что выудил из реки девушку. Если не трудно, взгляните на нее, пожалуйста.
