Стамбул шепчет тайны на фоне тишины субботней ночи. Муфтияр Хаджиб Кафир сидит за столом в своих калошах, уставившись в окно на старинные минареты, где мир царит как будто в стенах его собора. Здесь каждый уголок — от тихого бара до оазисов покоя — дышит историей и тайными узами крови, которые соединяют разные эпохи и народы....
В доме было неестественно тихо, и она решила, что хозяева куда-то ушли. Она навела порядок в одной из спален и нашла валявшуюся там на бюро мелочь и золотую коробочку для пилюль. Пройдя чуть дальше по коридору, попыталась открыть дверь в другую спальню. Дверь была заперта. Странно. Может, у них там хранится что-нибудь ценное? Она снова повернула ручку, как вдруг услышала изнутри женский голос.
– Кто там? – прошептал он.
Фрау Мендлер испуганно отдернула руку.
– Кто это? Кто там?
– Фрау Мендлер, уборщица. Прибрать у вас в спальне?
– Увы, я заперта снаружи.
Опустившаяся на плечо фрау Мендлер рука резко развернула ее, и она очутилась лицом к лицу с герром Гасснером. Он был бледен как полотно.
– Что вы здесь все шныряете да подглядываете? – до боли стиснув ей руку, спросил он.
– Я... я не подглядываю, – дрожащим голосом ответила она.
– Я же сказал им, что нам никто не нужен. Я... – Он оборвал себя на полуслове.
Действительно ли он позвонил в агентство? Он, видимо, хотел это сделать, но боль была такой острой, что не помнил, сделал он это или нет. Фрау Мендлер снизу вверх посмотрела на него, и то, что она прочла в его взгляде, ужаснуло ее.
– Но мне никто ничего не говорил, – сказала она.
Он стоял, внимательно прислушиваясь к звукам за запертой дверью.
– Убирайтесь отсюда. Чтобы я вас здесь больше не видел.
Ее не надо было долго упрашивать. Он забыл с ней расплатиться, но у нее в кармане была золотая коробочка для пилюль и кое-какая мелочь. Ей было жаль бедную женщину, оставшуюся взаперти в спальне. Она бы очень хотела ей помочь, но не смела ввязываться в это дело, так как уже давно состояла на учете в полиции.
* * *В Цюрихе инспектор Макс Хорнунг читал полученный из главного управления Интерпола в Париже телекс:
«Счет за пленку, использованную для съемок фильма-„гасилки“, перечислен на банковский счет главного оперативного управляющего „Роффа и сыновей“.
В Париже полиция выудила из Сены голое тело утопленницы. На вид ей было 18 – 19 лет. Она была блондинкой, и вокруг ее шеи была повязана красная лента.
