Стамбул шепчет тайны на фоне тишины субботней ночи. Муфтияр Хаджиб Кафир сидит за столом в своих калошах, уставившись в окно на старинные минареты, где мир царит как будто в стенах его собора. Здесь каждый уголок — от тихого бара до оазисов покоя — дышит историей и тайными узами крови, которые соединяют разные эпохи и народы....
– Закрой глаза, Элизабет, – сказал Алек.
– Ни за что! – с ненавистью сказала она.
И вдруг откуда-то прозвучал голос Риса:
– Брось пистолет, Алек!
Оба они посмотрели вниз и в свете пляшущего пламени увидели на лужайке Риса, начальника полиции Луиджи Ферраро и рядом с ними вооруженных винтовками полицейских.
– Все кончено, Алек! – снова прокричал Рис. – Отпусти ее.
Один из полицейских, вооруженный винтовкой с оптическим прицелом, сказал:
– Я не могу стрелять, если она не отодвинется от него.
«Отодвинься! – мысленно взмолился Рис.
Из-за деревьев на лужайке появился Макс Хорнунг и поспешил к Рису. Увидев, что происходит, остановился как вкопанный.
– Мне передали ваше сообщение, – сказал Рис. – Но, кажется, я прибыл сюда слишком поздно.
Оба они смотрели на две фигуры, застывшие на балконе, две куклы, озаренные сзади бликами поднимающегося над дальней стороной виллы пламени. Ветер быстро раздул огонь, превратив дом в огромный факел, осветивший близлежащие горы и превративший эту ночь в кромешный ад.
Элизабет обернулась и взглянула Алеку прямо в лицо. Но это уже было не лицо, а маска смерти, глядящая куда-то в пустоту. Он отстранился от нее и пошел к двери балкона.
– Ага, попался голубчик, – сказал внизу полицейский и поднял винтовку. Раздался выстрел. Алек пошатнулся и исчез за дверью.
Теперь на балконе осталась только одна фигура.
– Рис! – закричала Элизабет.
Но он уже сам бежал ей навстречу.
После этого события стали стремительно сменять друг друга. Вот Рис уже на балконе, подхватывает ее на руки и быстро мчится с ней вниз по лестнице, а она, все теснее прижимаясь к нему, мучительно думает, что прижимается недостаточно сильно.
С закрытыми глазами она лежит на траве, а Рис, обнимая ее, беспрестанно повторяет:
– Я люблю тебя, Лиз. Я люблю тебя, моя дорогая.
Как зачарованная слушает она его голос, сама не в силах произнести ни звука. Глядит в его глаза и видит в них и любовь, и боль, и ей хочется так много поведать ему. Стыд переполняет все ее существо, стыд за то, что посмела усомниться в нем.
Но она слишком устала сейчас, чтобы думать об этом, слишком устала, чтобы вообще думать о чем-либо. Словно все это произошло не с ней, а с кем-то другим, в другое время и в другом месте.
Главное, что Рис и она снова вместе, что она под надежной защитой его сильных рук, обнимающих ее, и этого сейчас ей достаточно.
Глава 58
Он шагнул словно в преисподнюю.
