Поэтому Вулфрик без обиняков заявил:
— Не хотел тревожить тебя без нужды. Матушка, но ты должна знать: кто-то намерен убить Милисент.
Мать сначала охнула. Но Вулфрик ничуть не удивился, когда она недоверчиво скривила губы.
— Вулф! Такими вещами не шутят!
— Хотел бы я, чтобы это оказалось шуткой! Но за последние дни с ней уже трижды пытались расправиться. Я говорю тебе это лишь затем, чтобы ты постаралась не оставлять ее одну и поднимала тревогу каждый раз, когда увидишь рядом кого-то незнакомого.
Внезапная бледность лучше всяких слов доказывала, что на этот раз мать поверила.
— Кто? Господи Боже, почему?!
— Понятия не имею, — пожал плечами Вулфрик, — могу лишь предположить: если у нее нет врагов, значит, кто-то хочет навредить мне, причинив зло Милисент, а может, и расстроить свадьбу.
— В таком случае вам следует немедленно обвенчаться.
— Вряд ли она согласится, — усмехнулся Вулфрик. — Я уже предлагал…
— Я сама поговорю с ней…
— Ничего не получится, матушка.
— Конечно, она согласится, — уверенно заключила мать. — Милисент — девочка разумная.
Теперь Вулфрик в самом деле заподозрил, что в роли Милисент постоянно выступала Джоан. Но какой смысл наносить такой удар матери? Открыть, что Милисент сама мысль о свадьбе хуже горького снадобья?! Энн обо всем узнает, если попытается ускорить срок венчания.
Поэтому Вулфрик устало бросил:
— Делай, что пожелаешь.
Он слишком хорошо знал мать. Та никого не слушает, кроме себя самой. Главное, он успел предупредить ее, и теперь она с Милисент глаз не спустит.
— Болваны, дураки, олухи! Я поручил вам пустячное дело, а вы позорно его провалили, да не один раз, а три! За что я, спрашивается, вам плачу?! Чтобы постоянно выслушивать жалобы на очередную неудачу?!
Прежде всего Эллери подумал о том, что больше не стоит ночевать на постоялом дворе, где Уолтер де Ротон мог легко его отыскать. Второй мыслью было решение придушить не ту несчастную девчонку, за которой охотился Уолтер, а самого Ротона. Это, конечно, означало, что репутация его будет навек испорчена, но сама мысль все же была заманчивой.
Он не потупил взор, не опустил стыдливо голову, чего, вне всякого сомнения, ждал лорд. Оба сообщника постарались угодить Уолтеру, приняв покаянный вид, но Эллери впился в него вызывающим взором и безразлично пожал плечами.
— Обстоятельства, господин, — бросил он вместо извинений. — В следующий раз сделаем все как полагается.
— В следующий раз?! — завизжал Уолтер, став от ярости лиловым.
