— Я вовсе не хотела срывать на тебе злость…
— Лучше на мне, чем на нем, — заверила Джоан. — Так и быть, сегодня больше не буду напоминать тебе о свадьбе. А сейчас лучше поскорее спуститься вниз, пока нас не стали искать. Кстати, тебе очень идет розовый цвет.
Милисент оглядела розовое блио, одолженное Джоан, и хмуро проворчала:
— Как это ты ухитряешься несколькими словами испортить мне аппетит?
Джоан засмеялась и потянула сестру вниз.
— Я начинаю думать, что тебе просто не хватает прогулок и охоты. Сидишь взаперти и не знаешь, на кого броситься. Как медведь с больной лапой.
— Не льсти себе. Хуже любого медведя. Но леди Элга открыла мне секрет, чем занять себя с утра до вечера, так что не останется времени на размышления.
— Насколько я поняла, ты собираешься поделиться этой великой тайной со мной?
— Именно. И ничего тут сложного нет, — объявила Джоан, предусмотрительно сбежав на несколько ступенек. — Нужно каждый год рожать по ребенку.
И со смешком побежала вниз, прежде чем сестра успеет ее догнать и наградить оплеухой.
Вулфрик увидел, как девушки входят в зал. Сегодня на них были платья разного цвета, однако различить сестер по-прежнему было нелегко. Только заметив, что одна смеется, а другая мрачна как ночь, Вулфрик сразу понял, кто из них его невеста. И снова мысленно проклял судьбу, пославшую ему не милую, добрую Джоан, а эту дерзкую нахалку. Но странно: глядя на прелестную, разрумянившуюся Джоан, он не чувствовал ни малейшего притяжения. Ничего похожего на пыл, охвативший его, когда он посчитал ее своей невестой.
Ад и проклятие, кровь его запылала при одном взгляде на Милисент. Но почему? Почему? Он никогда не любил грубых, несговорчивых и своенравных женщин, готовых по любому поводу затеять скандал. Слишком дорогая цена за то, чтобы поразвлечься в постели часок-другой. Но когда его нареченная выглядела спокойной и сдержанной? Кроме злости, воплей и вспышек гнева, он ничего от нее не видел. И даже сейчас она, судя по ее выражению, чем-то раздражена… Так почему, почему он изнемогает от желания?
— Ты не можешь не хмуриться, когда смотришь на нее? — устало осведомился Гай.
Вулфрик повернулся к отцу. Когда он успел подойти? С самого его возвращения они ни разу не говорили о Милисент, если не считать того, что вчера, перед тем как лечь спать, Вулфрик рассказал отцу о странных покушениях на жизнь Милисент, причем куда подробнее, чем матери. Уж тут он ничего не упустил. С кем и посоветоваться, как не с отцом! Лоб Вулфрика разгладился.
