Женись, не выпускай ее из постели, награждай каждый год ребенком — и сумеешь приручить, а может, и превратить в настоящую женщину, хотя сам я никогда не видел ее в мужской одежде.
Вулфрик снова спросил себя, встречали ли вообще родители истинную Милисент или просто принимали за нее Джоан, но вслух лишь заметил:
— Собственно говоря, Найджел считает, что любовь творит чудеса.
— Это верно, — согласился Гай. — Я сам был тому свидетелем, и не однажды. Но видел также, как грубый, бесчувственный рыцарь с величайшей нежностью обращался со своим ребенком. А сварливая ведьма превращалась в святую, после того как нарожала детишек, так что не отказывайся от этого средства образумить свою женушку.
— Уж я-то знаю, почему ты на этом настаиваешь! — ухмыльнулся Вулфрик. — Не в силах забыть, сколько удовольствия получаешь в попытках зачать дитя?
— И это не последний довод. Как самое омерзительное снадобье можно сделать вполне съедобным несколькими ложками меда, так и… — Гай осекся, видя, что Вулфрик закрыл глаза. — А, что говорить!.. Ты все равно со мной не согласишься.
— Вовсе нет, — запротестовал Вулфрик с примирительной улыбкой. — Но я все же не стал бы сравнивать жену с омерзительным снадобьем, которое стараются как можно скорее принять и забыть.
— Ах, при чем тут сравнения! Важно видеть суть. Ты видишь суть, сын мой?
— Разумеется, я всегда понимаю тебя, отец. Не волнуйся за девушку.
Гай внимательно взглянул на сына и кивнул:
— Прекрасно, не буду. Однако, с другой стороны… обдумал ли то, что я говорил тебе? Мы должны знать, кто стоит за этими покушениями.
Когда об этом зашла речь вчера, Гай попросил сына вспомнить, кто мог бы желать ему зла.
— У меня ни с кем не было крупных стычек, если не считать ссоры с капитаном наемников Иоанна.
— И что это за ссора? — помрачнел Гай.
— Ничего особенного. Тогда я потерял своего человека, павшего от стрелы валлийца. Просто не было настроения слушать, как он порочил меня и моих людей. Поэтому и отвесил парню оплеуху. Очнувшись через несколько часов, он во всеуслышание пригрозил, что еще увидит мою голову, гниющую на пике.
— Следовало бы разделаться с ним сразу.
— Вряд ли королю понравилось бы, что его капитаны гибнут в мелких ссорах. Кроме того, я не принял его бахвальство всерьез. Такой болван не мог бы придумать столь изощренный план мести. Он просто вызвал бы меня на поединок, а не пытался бы причинить мне боль, расправившись с родными или невестой.
