— Напрасные усилия, сестричка, — покачала головой Джоан. — И если он захочет перекинуться с тобой словечком-другим, не станет спрашивать разрешения. Кроме того, ты просто обязана сидеть рядом с женихом.
Милисент упрямо поджала губы.
— Зачем? Чтобы ему снова удалось испортить мне аппетит?
— Ты слишком преувеличиваешь мои способности, девушка, — заметил Вулфрик, садясь подле нее.
Милисент вздрогнула и, повернув голову, увидела, что старый рыцарь, сидевший с другой стороны, подвинулся, чтобы дать место ее нареченному. Кисло поморщившись, она с преувеличенной вежливостью обратилась к Вулфрику:
— Так мило с вашей стороны присоединиться ко мне, милорд.
— Ехидство тебе не к лицу, Милисент, — бесстрастно ответил он.
— Мне хотелось бы, чтобы вы пересели. Так лучше?
— Намного. Правда всегда предпочтительнее, даже неприятная.
Милисент пожала плечами и, повернувшись к сестре, завела беседу, столь бессодержательную, что, если Вулфрик и расслышал что-то, добавить ему было нечего. Это подействовало. Он не сделал попытки вмешаться, чего и добивалась Милисент. Теперь она могла игнорировать жениха. И хотя она немилосердно сдавила Джоан, чтобы не коснуться плеча или бедра Вулфрика, но ни на секунду не забывала, что он здесь, рядом, всего в нескольких дюймах от нее.
От напряжения и тревоги она и в самом деле потеряла аппетит. Ела, не видя, что ест. Пила, но с таким же успехом могла поглощать уксус вместе вина. И почти с облегчением снова услышала его голос.
— Посмотри на меня, девушка. Должны же мы хотя бы со стороны выглядеть влюбленной парой, — угрюмо потребовал он.
Милисент уже привыкла к тому, что девушкой он называл ее, лишь когда был недоволен. Она метнула на него полный любопытства взгляд.
— И как, по-твоему, должна выглядеть влюбленная пара?
— Счастливой?! — взорвалась Милисент. — И это когда большинство браков, как и наш, заключаются против воли жениха и невесты? Чего же тут радостного?
— Хотя бы то, — объяснил Вулфрик, немного подумав, — что ни я, ни ты не уроды и не калеки, не косые и не кривые. Уже одно это — повод для величайшей радости.
Представив Вулфрика с косыми глазами, Милисент не смогла удержаться от смеха, что и было ее ошибкой. Их так называемое счастье служило предметом самых едких ее насмешек, а теперь она чувствовала себя настоящей дурочкой. Нужно же было ей так глупо хихикать!
И чтобы немного прийти в себя, она неожиданно скосила глаза и услышала его смешок.
