Ну вот, попробуй теперь убедить обитателей замка, что молодые несчастны! Зато она немного успокоилась, что, несомненно, действовало куда благотворнее того напряжения, в котором он держал ее последние полчаса.
— Беру свои слова назад. Ты настоящее волшебное видение, малышка, даже с косыми глазами.
Милисент залилась румянцем — в который раз за это утро. Как трудно, почти невозможно слышать от него комплименты, хотя и непонятно, почему она так волнуется. Скажи то же самое любой другой, она и не заметила бы. Однако от его похвал в животе что-то тревожно сжималось.
Она потянулась к чаше и едва не пролила вино. Иисусе, неужели у нее в довершение ко всему еще и руки трясутся? Милисент залпом проглотила все, что осталось на дне, и это немного помогло: по крайней мере теперь она могла смотреть на него, не краснея.
И поняла, что совершила еще одну ошибку. Смех зажег искры в синих глазах и смягчил суровые очертания рта. Сейчас он казался совершенно другим человеком, не таким жестоким и грубым. И снова Милисент поразила его красота.
Должно быть, выражение ошеломленного изумления в ее собственных глазах вызвало эти чудесные перемены, но Вулфрик вдруг стал совсем таким, как утром, перед тем как поцеловал ее. Девушка задохнулась. Кровь кузнечными молотами била в уши.
Он отвел взгляд первым, и Милисент возблагодарила Бога, потому что сама была на это не способна. Девушка увидела, как он рассеянно провел рукой по волосам, прежде чем отвернуться.
Может, лучше встать и покинуть зал? Самый простой и мудрый выход. Просто убраться подальше, пока она не успокоится и не придет в себя. И не искать ни предлогов, ни извинений: вряд ли он попробует удержать ее после того, что только сейчас случилось между ними… что бы это ни было.
Но тут она услышала:
— Я собираюсь потолковать с тобой после обеда.
Что же, придется остаться, иначе он может последовать за ней.
— Говори сейчас, если так уж необходимо, — бросила она, не глядя на него, и сама не узнала своего голоса. С чего она вдруг стала заикаться?
— С глазу на глаз, — подчеркнул он.
Окончательно потеряв голову и нисколько не сомневаясь относительно того, что ему нужно на самом деле, девушка выпалила:
— Нет, ни за что, и никаких больше поцелуев!
— Почему? — неожиданно спросил он.
Пораженная, Милисент вновь уставилась на него. Вулфрик, казалось, искренне недоумевал. Ну как ему все объяснить! Любой довод только смутит их обоих.
