В темноте искаженные отражения создают мрачные картины на столе – место, где судьба юного парня ожесточенно борется с его виной. Угрюмый человек за столом владеет его жизнью, каждый его взгляд подчеркивает унизительное неравенство.
Арчи издал утробный рык, вколачивая меня в стену, заставляя кричать, царапаться и снова сжиматься.
Тяжело дыша, мужчина по-прежнему прижимал меня к стене, пока его член пульсировал внутри меня. Теперь он нежно целовал мою шею, поглаживал по спине и ягодицам, пуская мурашки по коже. Вдыхал мой запах.
Наконец, он вышел из меня. Аккуратно поставил на ноги, которые тут же подкосились. Я совершенно не чувствовала ног, руки безвольно висели по бокам. Арчи подхватил меня, не давая упасть. Притянул к себе, прикоснулся своим лбом к моему.
Глава XVI
Губы до сих пор саднило от диких поцелуев Арчи. Хотя, прошла неделя с момента его немого, необузданного нападения в вестибюле. Когда он, подобно дикому зверю выбивал из меня стоны, приправленные слезами. Неделя с момента, когда он вколачивал меня в стену, разрушая в очередной раз.
Синяков от прикосновений его рук уже не осталось. Это у него фетиш такой — сминать моё тело в руках так, чтобы непременно остались синяки? Чтобы издалека было понятно, что меня отымел сам Арчи — хозяин чужих судеб, творец людского горя?
После сумасшествия в вестибюле он снова пропал, как это бывало и раньше.
Сидя на полу своей комнаты, я наблюдала за тем, как солнце приближалось к горизонту, окрашивая небо алыми всполохами. Очередной день моего заточения подходил к концу. Завтра будет новый, а потом ещё и ещё, и ещё…
Пока не настанет последний из них.
В дверь постучали. Обернулась, безразлично посмотрела, ожидая, когда войдёт постучавший.
В комнату вошёл Михаил, в одной руке которого находилось две коробки: большая белая и чёрная поменьше.
— Добрый вечер, Дарья, — обратился ко мне мужчина, положив коробки на край кровати.
— Добрый, — поднялась с пола, дабы увидеть, что мне принёс Михаил и для чего мне вообще это может пригодиться.
