Словно из зазоров плоти и кости вырывается сердитый рык природы — холодный дождь барабанит по штанинам, ветер обнадеживает холодом в лицо. Я тащу за собой грязные следы бегства, ноги сухие ветки цепляются и режут кожу. Каждый шаг уносит меня дальше от того, что ждёт за поворотом, но я продолжаю бежать — за жизнью. Лабиринт звёзд на небе становится все более неясным в тёмной ночи, рев молний омывает весь пейзаж вокруг меня....
Но не мог понять её причину: волнение или гнев? Неужели она настолько сильно его ненавидит, что готова прятаться в этой дыре всю оставшуюся жизнь?
Затем ОН увидел ЕЁ. Сердце на мгновение замерло и пустилось в хаотичный пляс. Она не изменилась, но стала совершенно иной.
Неся маленькую смеющуюся девочку на руках, она нежно ей улыбалась и целовала крохотное личико.
Ильич коротко кивнул на незаданный вопрос, тем самым разверзнув черную бездну в его груди.
Его хрупкая девочка прячется от него, чтобы защитить тот маленький розовый свёрток в теплых руках.
В тот момент он в полной мере осознал — какое ОН чудовище."
"С ещё большей яростью он решил её забыть. Утопить в виски каждое воспоминание, связанное с ней. Забыться в объятиях других женщин, меняя их пачками, создавая видимость того, что он счастлив. Словно ОНА могла видеть его в эти моменты — болезненного забытья.
В какой-то момент он решил, что справился с собой. Утопил всю ту ванильную чушь, что ОНА однажды поселила в нем.
Нужно только убедиться в этом. Посмотреть ей лично в глаза и понять, что ОН перегорел, а ОНА всего лишь осталась одной из тех, имён и лиц, которых он не запоминает.
Просто очередная…
Просто никто…
Но он ошибся.
Попав в омут её янтарных глаз, что смотрели на него с нежностью и теплом, даже спустя долгих два года, он понял, что снова ошибся, решив, что она такая же как и все.
Не такая. Совершенно иная, не похожая ни на одну из многих.
ОН пообещал себя стать для неё особенным.
Но не ожидал, что в её жизни может появиться другой. Которому она позволит прикасаться к себе так же, как позволяла ему.
В тот день он не помнил себя из-за гнева. Ярость красной пеленой застилала глаза, мешая видеть и трезво мыслить.
Снова череда женщин, что-то сродни оргиям.
И снова всё не то.
Тогда на помощь пришла «клетка». Он позволял себя бить. Ему хотелось чувствовать хоть что-то. И боль стала для него лучшим лекарством.
Ильич пытался его отрезвить, тыча в лицо ДНК-тестом.
Но она не призналась даже, когда он спросил у неё об этом напрямую.
Не доверила…
Но вернуть его к жизни вновь смогла только ОНА.
И сейчас, глядя через монитор в её глаза, Он как никогда хотел стать её щитом.
Уберечь от всего. Даже от самого себя.
