Одержимость — чувство сродни сумасшествию. Болезнь, при которой стоит увидеть или прикоснуться к желаемому, как всё остальное теряет смысл и значимость. Существует только желание обладать, не отпускать… Может ли одержимость перерасти в любовь или она способна лишь слепо разрушать?...
— Бросай пистолет, иначе я стреляю в её маленькую пустую головёшку. Пистолет на пол, забирай свою потаскушку и мы расходимся друзьями. В противном случае, её мозги летят на стену.
Артур медлит. На скулах играют желваки, губы сжаты в тонкую линию. Рука с пистолетом медленно опускается и падает на пол перед его ногами.
— Хороший мальчик, — одобрительно произносит Колесников. — Был бы и твой отец таким же сговорчивым, может, был бы до сих пор жив.
Не знаю, почему на лице Артура не дрогнул ни один мускул, но лично я испытала колоссальный шок от услышанного.
— Отпусти её, — ровным тоном говорит Артур, словно и не слышал недавнего признания о том, кто является убийцей его отца.
Ощущаю спиной вибрацию, исходящую от Колесникова. Мужчина тихо смеется, а затем с силой толкает меня на пол к ногам Артура, который тут же склоняется ко мне, чтобы помочь встать.
— Стой ровно! — кричит ублюдок.
"Лежа на полу, ощущая особо острую боль в боку, на который пришелся больший удар при падении. Но это боль от того, что мне что-то впилось в кожу и, скорее всего, оставит синяки. Немного перемещаю вес, делая вид, что пытаюсь встать. Хотя, делать вид и не нужно, так как подняться для меня — всё еще проблема. Боль, слабость и головокружение не позволяют мне даже голову удерживать навесу.
— Хотя… Ты знаешь, — протягивает Колесников. — Думаю, тебе будет лучше пойти по стопам своего отца…
В его голосе слышна ирония, от которой меня начинает тошнить ещё больше. Перемещаю руку к ушибленным ребрам и захватываю рукоять пистолета, медленно придвигая его к груди.
— В смысле? — в голосе Артура сквозит лед ненависти и презрения.
— Сдохнуть, — коротко бросает Колесников и я без единого намека на сомнения, сжав зубы от нахлынувшей боли, одним уверенным рывком поднимаюсь с пола и прижимаюсь спиной к Артуру.
Прижав меня к себе одной рукой, а второй обхватив вместе со мной пистолет, Артур разворачивает меня так, чтобы закрыть собой от последующего выстрела. Резкая, острая боль в груди заставляет вскрикнуть.
Палец Артура вместе с моим, жмёт на курок несколько раз подряд и наступает тишина.
