Одержимость — чувство сродни сумасшествию. Болезнь, при которой стоит увидеть или прикоснуться к желаемому, как всё остальное теряет смысл и значимость. Существует только желание обладать, не отпускать… Может ли одержимость перерасти в любовь или она способна лишь слепо разрушать?...
Оседаю на пол, и сворачиваюсь в позу эмбриона, накрыв голову руками.
И не зря…
На меня обрушивается шквал ударов, которые хаотично приходятся, то на голову, то по животу, то по ногам. Он что-то кричит, но я уже не разбираю слов. С каждым новым ударом мне всё сложнее становится воспринимать происходящее. Боль уже не кажется столь острой, сопротивляться уже не получается — руки отказываются слушаться.
Балансируя на грани реальности, слышу, как парни пытаются оттащить от меня своего босса.
Вот только мне уже плевать — добьют ли они меня или остановятся на достигнутом. Тьма стремительно поглощает моё сознание, лишая последних чувств.
Проваливаюсь в её спасительный омут, чтобы хоть на некоторое время забыть о боли.
Глава 29
Боль молотом бьёт по голове. Малейшее движение, даже пальцем, подобно пытке, от которой невольно приходится шипеть и морщиться.
Открыв глаза, не понимаю, который сейчас час, день, век.
Сделав колоссальное усилие, приподнимаюсь на локте, чтобы дотянуться до бутылки и немного отпить. Воздух с хрипом выходит из легких. Во рту отвратительный привкус крови, ощущая который, едва нахожу в себе силы сдержать рвотный позыв.
Последние силы уходят на то, чтобы отвернуть крышку бутылки и не умереть от жажды в процессе её открывания. Немного отпив, отставляю тару в сторону и снова погружаюсь в болезненный сон, который и не сон вовсе. Я словно теряю сознание, проваливаясь в черную бездну. В ней нет ни стен, не запахов, ни чувств — ровным счетом ничего.
Сквозь сон чувствую, как кто-то приподнял мою голову и что-то под неё подложил. Приоткрыв глаза улавливаю взглядом размытый образ парня, который был напарником того психа с татуировкой. Пытаюсь сесть, чтобы в случае чего быть готовой защищаться, но он мне не позволяет. Надавив на плечи, укладывает меня вновь спиной на матрас и едва слышно шепчет.
— Не двигайся.
