Словно из зазоров плоти и кости вырывается сердитый рык природы — холодный дождь барабанит по штанинам, ветер обнадеживает холодом в лицо. Я тащу за собой грязные следы бегства, ноги сухие ветки цепляются и режут кожу. Каждый шаг уносит меня дальше от того, что ждёт за поворотом, но я продолжаю бежать — за жизнью. Лабиринт звёзд на небе становится все более неясным в тёмной ночи, рев молний омывает весь пейзаж вокруг меня....
— Обещаю, — улыбнулась ему, за что получила озорную мальчишескую улыбку и игривое подмигивание.
— Вот и умничка, — произнёс он, и взяв с поленницы рубашку, покинул мой двор, взглянув на меня напоследок ещё раз.
Ближе к девяти вечера, когда баня уже была натоплена, а довольная и накупавшаяся Пося ела йогурт, к нам в гости пришла Альбина Борисовна, чтобы приглядеть за дочкой, пока я моюсь в бане.
— Ой, Даша, сегодня можешь начищать свои пёрышки вдоволь — мой сериал начнется только через час, так что можешь никуда не торопиться, а Полиночку я уложу спать, если она умается.
— Спасибо вам, — поблагодарила я женщину и поспешила как можно скорее удалиться, пока дочка не заметила, что я собралась без неё куда-то идти.
Очень редко мне выпадал шанс расслабиться и заняться собой. Поэтому я позволила себе вдоволь напариться, испробовать все скрабы и лосьоны, для которых у меня обычно не хватало времени.
Довольная и расслабленная, завернутая в большое махровое полотенце, вернулась в дом, где, едва открыв дверь, почувствовала до боли знакомый кедрово-цитрусовый запах, воспоминания о котором не стали слабее, даже спустя два года.
Подняла голову и забыла как дышать. Косметичка выпала из онемевших рук и с глухим стуком ударилась об коврик в прихожей.
В серых глазах напротив бушевало холодное пламя, а губы насмешливо изогнулись.
— Артур, — произнесла я одними губами.
Глава 5
— Ладно, Даша. Пойду я, — показалась из детской комнаты Альбина Борисовна. — Полиночка уснула, а у меня сериал скоро начнется, — затем сдержанно добавила.
— Взаимно, — ответил он, продолжая смотреть на меня немигающим взглядом.
Дверь за спиной захлопнулась, оставляя меня один на один с призраком мужчины, которого я мысленно похоронила. О котором запрещала себе думать, понимая, что это больная зависимость.
За два года он изменился: черты его лица стали суровее, взгляд более цепким и острым. В широком развороте плеч, спрятанном, как и всегда под тканью черного пиджака, чувствовалась звериная мощь и сила, что была и раньше, но теперь не являлась столь импульсивной и несдержанной.
Белая рубашка, чёрный костюм, начищенные до блеска туфли — всё такое знакомое, но в то же время чужое.
И роза. Красная, практически бордовая роза в его руке, тонкий стебель которой он небрежно держал.
— Скучала? — вздрогнула от его глубокого голоса.
