Словно из зазоров плоти и кости вырывается сердитый рык природы — холодный дождь барабанит по штанинам, ветер обнадеживает холодом в лицо. Я тащу за собой грязные следы бегства, ноги сухие ветки цепляются и режут кожу. Каждый шаг уносит меня дальше от того, что ждёт за поворотом, но я продолжаю бежать — за жизнью. Лабиринт звёзд на небе становится все более неясным в тёмной ночи, рев молний омывает весь пейзаж вокруг меня....
Я чувствую его теплое дыхание на своих губах, но он не торопится сокращать то мизерное расстояние между нами.
Он ждёт…
Ждёт, что я сама преодолею это ничтожное расстояние, если действительно хочу того же, чего и он.
А хочу ли я этого?
Робко касаюсь его губ своими и утопаю в новых, непривычных для меня чувствах. Та нежность, с которой он гладит мою спину и бёдра сквозь влажную ткань тонкой пижамы, заставляют тот зыбкий огонёк надежды внутри меня гореть чуть уверенней.
Новые ощущения затягивают своей чувственностью, что заставляет события развиваться с потрясающей быстротой: меняю положение так, чтобы оседлать Макса.
Мужчина сжимает бёдра на грани нежности и боли, что заставляет меня издать тихий стон и запустить пальцы в его светлые волосы.
Какой же он горячий… Каждой клеточкой своего тела я чувствую исходящий от него жар, что распаляет и меня.
Прижимаюсь к нему крепче, желая раствориться в этих ощущениях, но в то же время внутренне радуюсь тому, что Макс не пытается переступить порочную грань.
Я чувствую, что он возбуждён не меньше меня, но при всём при этом не торопится, словно наслаждаясь той близостью, что есть между нами сейчас.
Но вся магия рушится в один момент, когда я слышу плач дочери, что подобен подзатыльнику.
На смену возбуждению приходит стыд и сожаление.
Я не должна была этого делать. Это похоже на отчаяние утопающего, который желая оставаться на плаву, пытается схватиться за любую соломинку, что окажется рядом.
— Прости, — шепчу Максу и, стыдливо прикрывая грудь, выбегаю из ванной комнаты в спальню к дочери. — Тише, доченька. Тише. Мама рядом.
Прижав к себе дочь, устраиваюсь удобнее в постели и накрываю нас обеих одеялом. Пося быстро успокаивается и засыпает, а прислушиваюсь к каждому шороху внутри дома.
Слышу как Макс, собирает остатки воды с пола, выжимая тряпку в ведро. Слышу, как он собирает инструмент в кейс и затем моет руки или же просто проверяет качество проведенной им работы.
Щелкает выключатель в ванной комнате и на несколько долгих секунд повисает тишина. Затем я слышу удаляющиеся шаги и звук закрывающейся двери. Через некоторое время тишину нарушает рокот двигателя пикапа, который становится всё тише по мере его отдаления от моего дома.
* * *На присутствие Арчи в моей жизни уже месяц нет ни малейшего намека. Месяц волнительного спокойствия — иначе это состояние не назовешь.
