– Но я же… – Гермиона запнулась, поморгала опухшими веками и с усилием продолжила: – Гарри так старается улучшить свою успеваемость. Конечно, он не очень способный, и поэтому ему приходится много усилий для учёбы прилагать, но ведь он хороший мальчик, старательный.
И она опять принялась утирать слёзы.
– Кто о чём, а Грейнджер о книжках, – сокрушённо помотал головой Уизли. – Слышь, Лонгботтом, она вообще ничего не понимает.
Невилл кивнул, а Рональд помрачнел ещё больше и, стиснув кулаки, признался – с Поттером было неладно ещё днём. Обниматься он ни с кем не обнимался, но сидел среди слизней с таким видом, будто самого Салазара ухватил за бороду.
– Прозевали мы, Нев, как есть прозевали. Они теперь вроде смирные, а Поттер, дурень, и купился. Последний оплот пал! Как же! Теперь надуют ему в уши всякого.
Невилл опять кивнул и угрюмо посмотрел на Уизли:
– Для начала помиримся, – решительно сказал Рональд и первым протянул крепкую мозолистую ладонь. – Прости меня, Лонгботтом за прошлое. Я разозлился на Поттера и вам лишнего наговорил. Думал, вы у него на поводу пошли. И ты прости, Грейнджер. Я не против умных девчонок, у меня у самого мать знаешь какая? Хоть завтра в Визенгамот отправляй.
Невилл пожал Уизли руку, а Гермиона впервые за вечер улыбнулась:
– А где работает твоя мама?
– Нигде. Нас же семеро в семье, ещё и на службу ей не поспеть. А твоя мать целитель, верно?
– Да. И папа тоже, они вместе открыли свою клинику. А я хотела стать юристом. Раньше, до Хогвартса.
– Ну так станешь, – успокоил её Уизли. – Крючкотворы и здесь не голодают. Теперь насчёт Поттера. Я…
– Погоди, – Невилл вскинул было руку, но внезапно оробел и, замявшись, продолжил потише: – Пойдёмте куда-нибудь из гостиной, лишние уши нам не нужны. До отбоя далеко, успеем переговорить.
– Точно! И вообще, надо сделать комнату для тайных собраний! Класс какой-нибудь заброшенный найдём, – рыжий даже подпрыгнул на месте от возбуждения. – Айда! Только чур больше никому!
– А нам и некому, – тихо вздохнул Невилл. – Ты сам своим братцам не проболтайся!
– Могила! – Рон стукнул себя кулаком в грудь, и Невилл невольно улыбнулся. Такой Рональд, живой и весёлый, нравился ему гораздо больше, чем вечно чем-то недовольный брюзга.
Безобразная сцена в Больничном крыле потрясла Невилла. Нет, Гермиона действительно позволила себе лишнее, и дракклов Ургхарт был в своём праве, снимая баллы.
Но Гарри! Он сидел на коленях у потомка темнейшего в Британии рода, а Пьюси, проклятый мозголом, обнимал его и что-то шептал на ухо. Причём Невилл даже самому себе не мог объяснить, что взбесило его больше – довольный вид Поттера или внезапная вменяемость Пьюси.