В сером рассвете накрапывал дождь, создавая мелодичный симфонический шепот под крышей деревенского домика. Я прислушивался к далекому всхрапу лошади и звуку шагов собак на выгуле, ожидая прихода Валентины. Здесь царила тихая, но живительная свежесть урочища, окруженного хвойными зарослями....
Загнали и стали гвоздить по ним из бомбометов, накрывая любое шевеление. Стрелки расположились между захваченных навесов и с возвышения вылавливали любую тень. Или просто долбили по зарослям, заставляя вжиматься в грязь как можно глубже. А со стороны реки уже с баржи и буксира добавили, пресекая попытки мелькать на открытых местах.
Поэтому ближе к семи часам наступила относительная тишина. Иногда доносились редкие выстрелы, да слышно было раненых, которых быстро сортировали, добивая тяжелых и сгоняя в кучу ходячих.
Я успел пробежаться с Петром по разгромленному лагерю, оставив свою команду контролировать прием пленных и тропу на север.
У ручья импровизированный госпиталь, пострадавших перевязывают. И неровная цепочка погибших, уложенных с краю. Семерых насчитал. Все же не сумели сберечь людей, как ни старались.
Уже почти повернувшись, притормозил.
— Арсений, ты какими судьбами?
Надо же, мой знакомый. Мы у него дом снимаем, а он вместо работы на шахте в драку полез. Сидит бледный, руку ему бинтует санитар.
— Добровольцем вызвался. Половину на прииске оставили, оборону держать, остальных к охране добавили.
— А чего не уберегся?
— Да лежал тут один рядом с берегом. Как мы начали поближе подходить, стрельнул.
— Ага. А подождать не догадались?.. Ладно, что хоть не зацепило серьезно.
Толстяк отер лицо платком и нахмурился:
— Ты ей только не говори, что я тут участвовал, расстроится. Скажу, что из лесу шальная пуля прилетела… Хотя сам вон, в центре заварухи побывал.
— У меня работа такая… Кстати, пленных не видели? Нам рассказали, что объездчиков побили и кого-то сумели захватить.
— Не, не видел.
Поманив за собой Петра, пошел к связанным пиратам. Тех рассадили пока в цепочку, скрутив каждому руки за спиной.
