В сером рассвете накрапывал дождь, создавая мелодичный симфонический шепот под крышей деревенского домика. Я прислушивался к далекому всхрапу лошади и звуку шагов собак на выгуле, ожидая прихода Валентины. Здесь царила тихая, но живительная свежесть урочища, окруженного хвойными зарослями....
Шли вдоль берега, далеко не отклоняясь. При этом джунгли сливались в сплошную тонкую зеленую полоску, в которой изредка мелькали проплешины. Это все тянулись далеко вынесенные на запад разного рода хозяйственные производства Новой Фактории. Где-то речушка глубокая удобная и по ней древесину сплавляют. Где-то холм пологий и на нем кто-то большую ферму поставил, расчистив место и пользуясь благами проходящей мимо дороги. Дорога тянулась километров на двадцать вдоль побережья, потом уходила вглубь. Вот примерно с того места мы и начнем трудиться — довернем севернее и дадим возможность Платону с Пламеном выполнять необходимые замеры и уточнять карту.
На палубу выбрался Платон, принес большие кружки с горячим кофе. Одну протянул мне, из другой отхлебнул и спросил, провожая взглядом пролетавшую мимо чайку:
— Что насчет Тортуги надумал?
Хороший вопрос. Понять бы еще самому, что я придумал за долгие зимние месяцы.
— Обязательно надо туда наведаться. Правда, не знаю, как. Зато знаю, что без рекогносцировки на месте никакие планы строить смысла нет.
— Думаешь, Белый за тебя словечко замолвит?
— С такой рекомендацией меня прямо на месте и примут, — сделав глоток, довольно вздохнул и попытался переключиться с разглядывания далекого берега на беседу.
"— Может быть, — допив кофе, Платон вытряхнул остатки гущи за борт и повторил: — Все может быть.
— В гости ждет? Вроде ничего не писал на эту тему.
— На словах передавал, когда я в Новую Факторию отплывал. Чтобы вместе с отчетами и новыми картами сразу под ясны очи явились… Ладно, пойду инструменты доставать. Вон там скалу одинокую видишь? Черной Вдовой называют.
