Автор
Веселое братанье в парке не смущает Гэри: он уже готов сказать "bonjour, papa" по-французски. Вовлеченность ребенка делит комнату радостями языкового обучения с отцом. Здесь каждый шаг к новым знаниям — как к райскому оазису мира языка и любви.
Сейчас Мейбл могла думать лишь об этом человеке, в крепких объятиях которого чувствовала себя так чудесно и естественно, как только бывает в мечтах…
— Милая… — хрипло выдохнул Виктор, порывисто прижимая ее ладошку к своей груди.
Ощутив биение его сердца, Мейбл как будто чего-то испугалась и попыталась выдернуть руку. Однако он не отпускал, тесно сплетя их пальцы и глядя на нее сияющими глазами.
— Не нужно, прошу тебя… — пролепетала Мейбл. — Зачем? Какой в этом смысл?
— Весьма значительный! Я хочу кое-что доказать тебе.
Новый поцелуй был еще более страстным и жаждущим, чем первый. В нем как будто воплотилась вся чувственность Виктора, которую нельзя было не ощутить. Оторвавшись наконец от ее губ, он подрагивал от вожделения, которое не мог обуздать.
— Ну и чего ты добился? — выдавила Мейбл, ощущая в горле спазм от волнения."
"— Это трудно выразить словами. Я пытался доказать, что ты все еще желаешь меня, хотя предпочла уйти к другому и родила от него ребенка.
Мейбл показалось, что она ослышалась.
— Что?! — вырвалось у нее.
— Разве я не прав?
Она на мгновение растерялась, не зная, как себя вести: признаться ли наконец во всем или молча переживать обиду?
— Ты ищешь успокоения своей совести, считая, что это я отвергла тебя…
— Но именно так и было. Как еще можно назвать твой поступок? Ты улизнула из Оксфорда, не сказав мне ни слова, а через несколько дней улетела в Америку с приятелем.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Потом Мейбл отвернулась и медленно направилась к стоявшему у стены креслу. Опустившись в него, она припомнила, что действительно вернулась тогда из Оксфорда в свой университет. Через несколько дней занятия окончились, и они с Джоном отправились на практику в Новую Англию. Отцу она сказала, что ей некогда заезжать домой, хотя на самом деле просто не чувствовала в себе сил после всего, что у нее было с Виктором, смотреть в глаза Лорне, жившей в то время в отцовском доме.
— Впрочем, кто знает… Возможно, я должен быть благодарен, что ты не позволила мне сделать самую большую ошибку в жизни, — тихо продолжил Корте.
— Какую?
— Я совершил бы глупость, приняв твое девичье любопытство за серьезное чувство.
Мейбл опешила.
— Ах вот оно что? — гневно воскликнула она. — Как ты можешь судить о чьих-то чувствах? Ты вел себя не лучшим образом.
