Автор
Веселое братанье в парке не смущает Гэри: он уже готов сказать "bonjour, papa" по-французски. Вовлеченность ребенка делит комнату радостями языкового обучения с отцом. Здесь каждый шаг к новым знаниям — как к райскому оазису мира языка и любви.
— У тебя, очевидно, имеются основания для подобного утверждения?
— То есть?
— Наверное, в твоей жизни было немало мужчин? — По лицу Виктора скользнула ироничная ухмылка, однако через мгновение он словно надел непроницаемую маску.
Мейбл тут же позавидовала ему, поскольку ее собственная физиономия имела обыкновение краснеть по малейшему поводу, выдавая любую перемену внутреннего настроя и чувств.
— Ну, знаешь ли, — горячо произнесла она, — тот факт, что я воспитываю ребенка без мужа, еще не дает тебе права подвергать сомнению мою нравственность.
Виктор неожиданно вскочил с кресла и встал напротив Мейбл. Сунув руки в карманы и глядя на нее сверху вниз, он недовольно заявил:
— При чем здесь твоя нравственность! Пойми, я никак не могу свыкнуться с мыслью, что у тебя есть ребенок, а мне никто не сообщил об этом.
— Ничего странного. Просто, мы достаточно безразличны к жизни друг друга. Окружающие нас люди понимают это, потому никто и не рассказывал тебе о Гэри, — пожала плечами Мейбл.
— Уж меня-то нельзя винить в том, что я не пытался наладить с тобой связь, — возразил Виктор.
Мейбл смотрела на него, ничего не понимая. Казалось, она попала в какой-то совсем запутанный словесный лабиринт, из которого не было выхода.
— Постой, ты хочешь сказать…"
"— Да, хочу сказать то, что было ясно с самого начала. Тебе нет до меня никакого дела. Ведь ты не подходила к телефону, или отвечала на звонок, но находила предлог, позволявший уклониться от встречи.
— И что же? — Она тоже поднялась, чувствуя слабость в коленках.
— Я должен лечь с тобой в постель и хорошенько проучить за то, что ты долгие годы водила меня за нос!
— Нахал! — возмущенно воскликнула Мейбл, чувствуя, к своему ужасу, что снова заливается краской.
— Послушай, давай поговорим спокойно. Не скрою, я испытываю влечение к тебе. Той ночью в Оксфорде…
— Глубоко польщена твоим признанием! — язвительно прервала она Виктора. Разговор о бесспорно существующей между ними сексуальной притягательности заставлял ее нервничать.
