Автор
Веселое братанье в парке не смущает Гэри: он уже готов сказать "bonjour, papa" по-французски. Вовлеченность ребенка делит комнату радостями языкового обучения с отцом. Здесь каждый шаг к новым знаниям — как к райскому оазису мира языка и любви.
Корте наклонился и поднял с ковра фотографию, которая, должно быть, выпала из блокнота несколько минут назад. На ней был изображен Гэри — маленький мальчик в синих джинсах и яркой красной курточке. Малыш, широко улыбавшийся в объектив фотокамеры. Снимок был вполне невинным, но вместе с тем носил обличающий характер.
Неудивительно, что Виктора потрясла фотография — ведь он увидел на ней себя. Увидел таким, каким был двадцать восемь лет назад.
4
В гостиной повисла гнетущая тишина, предвещая приближение чего-то ужасного и неотвратимого.
— Это Гэри? — Тон Виктора был зловеще спокойным.
Она вздрогнула, подняла на него глаза и глухо выдавила:
— Да.
Ее руки непроизвольно сжались, а тело сотрясла нервная дрожь, когда она услышала резкий уверенный голос:
— Это ведь мой ребенок! Верно?
Мейбл прерывисто вздохнула. В прошлом она много раз представляла себе эту неизбежную сцену, но все же оказалась неподготовленной к ней.
— Скажи, я прав? — настойчиво повторил Корте.
Потеряв способность говорить, Мейбл лишь растерянно смотрела перед собой. Так и не добившись ответа, Виктор отпустил ее и поднялся с софы.
— Предупреждаю, я все равно выясню правду. Потребую, в конце концов, проведения сравнительного анализа крови. Так что не пытайся лгать мне!
— Гэри твой сын, — не своим голосом выпалила Мейбл.
Все! Сокровенные слова произнесены.
"— Почему же ты ничего не сказала мне? Убежала из Оксфорда даже не попрощавшись, скрыла беременность и столько лет держала меня в неведении, что я отец, что у меня есть сын!
— Послушай, я…
— Побоялась? Но чего? Гнева своей семьи? Ну конечно, не могла смотреть в глаза отцу и всем остальным, потому что ты вынашиваешь жалкого отпрыска корсиканца, носящего фамилию Корте.
— Не смей так говорить о моем сыне! — гневно воскликнула Мейбл.
— Он не только твой, но и мой! А ты захотела, чтобы он рос без отца. Что за дикость, скажите на милость? Эггертоны вновь пожелали скрыть от всех, что одна из представительниц их семьи вступила в порочную связь с мужчиной из рода Корте?
Только тут до Мейбл дошло, как Виктор расценивает мотивы ее поведения. Он приписал ей предубежденность бабушки, которую та испытывала к французам, особенно к корсиканцам.
