Автор
Веселое братанье в парке не смущает Гэри: он уже готов сказать "bonjour, papa" по-французски. Вовлеченность ребенка делит комнату радостями языкового обучения с отцом. Здесь каждый шаг к новым знаниям — как к райскому оазису мира языка и любви.
Шарль, плесни девочке чего-нибудь покрепче…
— Да-да, сейчас… — с виноватым видом поднялся Корте на ноги. — Чего тебе налить, милая?
— Не знаю… — Мейбл готова была разрыдаться, почувствовав вдруг, что двое этих людей заботятся о ней, как о родной дочери.
— Пара глотков коньяку не помешает, — уверенно заметила Памела, ласково обнимая племянницу за плечи.
Шарль плеснул в широкую низкую рюмку золотистой жидкости и протянул Мейбл.
— Спасибо, — прошептала она.
— Не за что, дорогая. Прости меня. Поверь, все будет хорошо.
— И что же тогда? — прозвучал откуда-то знакомый голос.
Обернувшись, Мейбл едва не выронила рюмку. У распахнутых двустворчатых дверей стоял высокий, стройный Корте — младший, обнимая за талию Лорну. Та прильнула к нему, обвив обеими руками, словно боялась даже на миг выпустить из объятий.
— Кажется, разговор шел обо мне, — продолжил Виктор с напускным спокойствием. — Интересно, что же будет, если дать мне немного времени?
Шарль нахмурился, глядя на появившуюся пару.
— Ты сделаешь то, что следует, — сдержанно ответил он. — Хотя я вижу, сынок, что твоя жизнь более сложна, чем можно было предположить…
Бесстрастно выслушав отца, Виктор с некоторым вызовом посмотрел на бледную как снег Мейбл, после чего перевел взгляд на прильнувшую к нему Лорну.
— Наша гостья подвернула ногу на ступеньках террасы, и ей трудно идти, — пояснил он.
— Ах, Виктор, я давно говорила тебе, что ступеньки нужно починить, — всплеснула руками Памела, поднимаясь с дивана.
— Не знаю, но нога болит очень сильно, — пожаловалась та с вымученной улыбкой. — Не могу на нее ступить.
— Сейчас я возьму в кухне лед и наложу на щиколотку холодный компресс. А ты поднимайся пока наверх, — распорядилась Памела.
Лорна кивнула и сделала попытку шагнуть, однако тут же лицо ее исказила гримаса боли.
— Ничего не выйдет. Придется отнести меня в спальню, — с лицемерным смущением вздохнула она, протягивая красивые обнаженные руки к Виктору.
Наблюдая за сестрой, Мейбл стиснула зубы так сильно, что, казалось, их трудно будет разомкнуть.
Виктор с готовностью подхватил Лорну на руки словно пушинку и понес наверх, а тетушка Пам отправилась на кухню. После их ухода в гостиной повисла напряженная тишина, которую через некоторое время нарушил Шарль.
— Насколько я понимаю, в жизни моего сына не все просто, — медленно произнес он.
