Автор
Веселое братанье в парке не смущает Гэри: он уже готов сказать "bonjour, papa" по-французски. Вовлеченность ребенка делит комнату радостями языкового обучения с отцом. Здесь каждый шаг к новым знаниям — как к райскому оазису мира языка и любви.
— Иными словами, вы поняли, что Виктор сходит с ума по Лорне? — спросила Мейбл, удивившись бодрым интонациям собственного голоса. Ведь сердце ее сжималось от боли.
Умудренный жизнью глава семейства Корте понимающе посмотрел на мать своего внука.
— Скорее, Лорна интересуется моим сыном, — спокойно поправил он Мейбл, — а не он твоей сестрой. Это разные вещи…
— Что толку гадать, она влюблена в него, или он в нее. Поверьте, Шарль, для меня это одно и то же, — возразила Мейбл, часто моргая, чтобы не расплакаться.
— Напротив, ты очень умная женщина, — произнес неожиданно появившийся в гостиной Виктор. Он вошел тихо, незаметно. — Именно поэтому я и надеюсь, что ты согласишься с предложением, которое в сложившейся ситуации кажется мне единственно верным.
Нервно поежившись, Мейбл отпила глоток коньяку, чтобы успокоиться. Однако, едва попав в горло, жгучее спиртное заставило ее поперхнуться. Недовольно поморщившись, Виктор шагнул к ней, забрал рюмку и поставил на столик.
— О каком решении ты говоришь? — откашлявшись, поинтересовалась Мейбл с горькой усмешкой. — Может, мне навечно сгинуть с твоих глаз, бросив сына, чтобы вы с Лорной создали счастливую семью?
Виктор скользнул укоризненным взглядом по ее измученному бледному лицу.
— Как бы ты ни старалась, фантазии насчет моих отношений с Лорной не помогут тебе облегчить совесть и забыть о связи с Джоном. Поэтому я пропускаю твое замечание мимо ушей. Будем считать, что оно спровоцировано выпитым коньяком, — грустно усмехнулся он.
5
Слушая Виктора, Мейбл ошеломленно смотрела на него, а услышав последние слова, порывисто вскочила с дивана, задев при этом столик. Стоявшая на нем рюмка опрокинулась, и остатки коньяка разлились по столешнице. Сдавленно извинившись за неловкость, она выбежала из гостиной в темноту теплой ночи.
Ноги будто сами несли ее по узенькой тропке в гуще сада, за которым начиналась роща.
— Мейбл, погоди! — послышался за спиной голос Виктора."
"Он догнал ее на удивление быстро, схватил за руку и остановил.
— Отпусти меня! — гневно бросила она, пытаясь освободиться.
— Не глупи. Куда ты бежишь, сломя голову? Кругом такая темень.
— А что тут особенного? Разве нельзя немного прогуляться одной?
— Я признаю твое право на одиночество, но сейчас ночь, трудно ориентироваться, поэтому тебе придется гулять в моем обществе.
