Автор
Веселое братанье в парке не смущает Гэри: он уже готов сказать "bonjour, papa" по-французски. Вовлеченность ребенка делит комнату радостями языкового обучения с отцом. Здесь каждый шаг к новым знаниям — как к райскому оазису мира языка и любви.
Да-а… Мне очень хотелось, чтобы крестины малюток Рози послужили поводом для примирения всех наших родственников — и английских, и французских. По правде сказать, я сильно огорчена, что Патрик не смог приехать…
— О, понимаю, — участливо покачала головой Мейбл. — Когда вы с моим отцом встречались последний раз?
Тетушка Пам на секунду задумалась.
— Пожалуй, лет десять назад. И, к сожалению, встреча была не слишком теплой. Я приехала к матери, потому что считала себя обязанной познакомить Виктора с его английской бабушкой, но она вышвырнула нас из своего дома.
— Отец очень хотел навестить вас, тетя Памела, — горячо произнесла Мейбл. — Уж поверьте мне!
Это была правда. Патрик Эггертон действительно искренне желал увидеться со сводной сестрой, но гордость не позволяла ему сделать первый шаг к сближению. Поэтому он отправил во Францию дочь, в знак того, что не испытывает враждебности к семейству Корте. Уже пять лет назад он не возражал, чтобы дочери провели каникулы на Корсике.
— Папа был очень раздосадован, когда стало ясно, что он не сможет освободиться от дел и приехать, — продолжала Мейбл. — Еще больше огорчилась Лорна, она так любит всех вас! Но оба передали вам поздравления и, разумеется, подарки. А ваши внучки просто чудо!
— О, спасибо! Я тоже в восторге от них, — радостно подхватила тетушка Пам.
— Осторожнее, мама, — вмешался в разговор Виктор. — Розали пригрозила, что, если ты еще раз разбудишь девочек, чтобы показать их кому-либо из гостей, она заставит тебя всю неделю нянчиться с малышками.
— Да разве их разбудишь? Они такие сони! — рассмеялась Памела. — А хорошо все-таки, что Мейбл сейчас с нами, правда, сынок?
Повисла пауза.
— Действительно, — сдержанно подтвердил Виктор спустя несколько мгновений.
Он повернулся к гостье, взял за плечи и церемонно расцеловал в обе щеки. Однако несмотря на подчеркнутую формальность приветствия, Мейбл все же почувствовала, что заливается краской смущения. От Виктора исходил едва уловимый запах одеколона, которым пользуется каждый десятый француз, но смешанный аромат сандалового дерева и цветущего лимона настолько подходил индивидуальности Виктора, что это сводило Мейбл с ума.
