Автор
Веселое братанье в парке не смущает Гэри: он уже готов сказать "bonjour, papa" по-французски. Вовлеченность ребенка делит комнату радостями языкового обучения с отцом. Здесь каждый шаг к новым знаниям — как к райскому оазису мира языка и любви.
— Отпусти меня… — взмолилась Мейбл, оглушенная стуком собственного сердца.
— Ну нет! — торжествующе усмехнулся Виктор. — Не проси, все равно у тебя ничего не выйдет, голубушка!..
Он вновь склонился над женой, но на этот раз получил отпор: она сопротивлялась всерьез, яростно извиваясь и колотя мужа кулачками до тех пор, пока он не схватил ее руки и не завел за голову. Тогда Мейбл принялась отбиваться ногами, но и тут Виктор оказался ловчее, придавив жену к постели своим телом.
— Перестань… противиться мне… солнышко… — с натугой выговаривал он в промежутках между лихорадочными поцелуями.
"Виктор продолжал ласкать жену, зная, что ее можно покорить лишь чувственностью.
Мейбл ахнула, пытаясь высвободиться, но было уже поздно. Исправить что-либо она уже не могла, поэтому ей оставалось лишь покорно лежать в крепких мужских объятиях. Она раскраснелась от смущения и прилива чувственности и проклинала собственную слабость, ощущая, как кожа на ее груди горячо пламенеет, а соски напрягаются от прикосновений пальцев Виктора…
— Ты дал честное слово, что не тронешь меня!.
— Ничего подобного! — поднял голову Виктор. — Я не успел дать тебе это обещание. — В его темно-синих глазах сквозили боль и желание. — Верить можно лишь слову честного человека, солнышко. Однако ты не относишь меня к этой категории, верно? Так чего же ты ждешь?
— Послушай… — всхлипнула Мейбл.
— Возможно… но все же он доставляет нам удовольствие, согласна? — пробормотал Виктор, прильнув к губам жены. Потом поцелуи перешли на ее шею, грудь, живот, бедра, пока она не затрепетала в его объятиях. — Разговоры доставляют нам одни лишь разочарования, — заявил он. — Так не лучше ли выбрать более приятный способ общения? Не забывай, отныне мы имеем полное право делать то, чем собираемся заняться.
