В глухих лесах ожидание не было чем-то обычным. Время тянулось медленно, будто замедлился ритм жизни за пределами этих отдаленных уther, каждый раз когда он приходил сюда без известных причин. Этот инстинкт продолжал манить, несмотря на годы привыкания к его бессознательным вызовам....
Только сейчас Кэрол почувствовала, как она устала, как ее вымотало постоянное напряжение, страх за судьбу Томми, а теперь и Марго.
«Неужели Ларри прав? Неужели Марго на ее совести?»
— У нас был тяжелый день, — наконец сказал Пол. — Я провожу вас сейчас в вашу комнату, а сам еще немножко поработаю.
Она согласно кивнула, думая о том, что, как это ни странно, но ей приятна его забота. Они поднялись на второй этаж. Проходя мимо пустых, темных комнат, Кэрол краешком глаза успевала заметить контуры заправленных кроватей, на которых давно уже никто не спал.
«Господи! Да жили ли здесь когда-нибудь люди?»
Пол открыл дверь одной из комнат в конце коридора и включил свет.
— Я думаю, вам здесь понравится. — Он подождал, пока она оглядится, как будто это была гостиница высокого класса, где клиент может выбрать из десятка номеров тот, который ему приглянется.
Кэрол очень устала, и ей было безразлично, где спать, но, едва переступив порог, она замерла, очарованная уютом и гармонией, которые здесь царили: обои неброских, но приятных оттенков; удачно под цвет подобранные шторы на окнах; мраморная каминная плита, как в английских деревенских домах; старинная двухспальная кровать с пологом и полированными спинками…
— Какое чудо! — воскликнула Кэрол.
Пол улыбнулся.
— В ящичке туалетного столика должны лежать ночные сорочки. — Он полуобернулся и, кивнув на закрытую дверь слева, сказал:
— А это — ванная.
Она поблагодарила. В какой-то момент взгляды их снова встретились.
— Спокойной ночи, Кэрол.
И прежде чем она успела что-нибудь ответить, он легко притворил дверь. Кэрол осталась одна.
Она прошла в ванную, разделась, устало повесила вещи на крючок слева от двери; секунду постояла, скользя оценивающим взглядом по выложенным плитками розоватого мрамора стенам и полу, — ей здесь нравилось! Намылив лицо благоухающим кусочком, она подумала о том, как, должно быть, здесь, в этом доме, хорошо работается.
