В глухих лесах ожидание не было чем-то обычным. Время тянулось медленно, будто замедлился ритм жизни за пределами этих отдаленных уther, каждый раз когда он приходил сюда без известных причин. Этот инстинкт продолжал манить, несмотря на годы привыкания к его бессознательным вызовам....
Но в то время… в прессе ничего не было. Домой он писал обычные письма, такие же вам, наверное, брат писал. Получил новое звание… Побывал в новых городах… Впоследствии эти города можно было увязать с жертвами. Но это только потом! Мы же ничего не знали. Тем временем все катилось дальше и дальше… Как я и говорил вам… это всегда происходит в подобных случаях. На четвертый год он только за десять месяцев совершил двенадцать убийств. А потом… — Миллер помолчал и расправил плечи — движение, странным образом похожее на то, как солдат в строю выполняет команду «смирно», готовый выслушать поощрение или получить наряд вне очереди.
— После двух лет службы ему полагался отпуск в Штаты, но мать сама поехала к нему. У Ханны оставались в Германии родные: ее мать и замужняя сестра. Несколько дней она гостила у них в Штутгарте, а потом отправилась повидаться с Гарри на его базу в Майнц. За четыре дня до Рождества Ханну нашли с перерезанным горлом в номере гостиницы, где она остановилась.
Пол опять подошел к стулу рядом с Кэрол, тяжело опустился на него и замер, свесив голову и уставившись в пол.
— Но на этом история не кончается… По крайней мере для меня… Я не мог работать — просто не годился ни на что. Я, бывало, просиживал целый день, думая и думая об этом, а ночью глаз не мог сомкнуть. Это же мой сын, как он мог?.. Как это я мог породить такое зло на свет? Ведь в чем-то есть и моя вина? Но ответа не было, у меня в голове не было, в укромном местечке, где я спрятался, не было! Тогда я решил войти в его мир, его мысли, пытаясь понять какого-нибудь другого маньяка-убийцу.
Он замолчал.
