В глухих лесах ожидание не было чем-то обычным. Время тянулось медленно, будто замедлился ритм жизни за пределами этих отдаленных уther, каждый раз когда он приходил сюда без известных причин. Этот инстинкт продолжал манить, несмотря на годы привыкания к его бессознательным вызовам....
«Так-то лучше, — подумал он, — сейчас она похожа на свинью, которую режут на бойне».
Он отошел к тому месту, где лежала клеенка, обошел его кругом, чтобы она могла видеть все, что он делает, и опустился на колени. Развязав шнурок, он раскрыл пакет. Потом стал вынимать каждый предмет — нарочито медленно, расправляя и подправляя каждый из них или кладя что-нибудь чуть дальше. Так, как суетится хозяин, выставляя на стол приборы и посуду для вечеринки. Ножи, пила, дрель, отвертка, длинный резиновый цилиндр и, конечно, перчатки.
Наконец тон ее крика изменился от визга боли до приглушенной мольбы о пощаде. Она смотрела на него. И он с облегчением наконец-то увидел в ее взгляде ужас. В конце концов она оказалась нормальной.
Он натянул перчатки и в нерешительности помахал руками над инструментами, как бы размышляя, какой выбрать. Наконец он взял резиновый цилиндр и снова вынул из кармана ножницы.
— Ну, — сказал он так, словно они выбрались вдвоем на пикник, — по-моему, пора начинать.
Ее горло зашевелилось, как бы прогнулось от неимоверного усилия закричать, но крик заглох в кляпе. И хотя она не могла произнести ни слова, он точно знал, что она, должно быть, сейчас пытается сказать.
— Да, — с издевкой усмехался он, поворачивая ее на живот, — пожалуйста, будьте так добры.
Глава 10
Серебряное лезвие бритвы сверкнуло на солнце и рассекло мягкую плоть.
Фонтан крови брызнул на сцену, когда Суини Тодд перерезал горло торговцу. Кэрол отвела глаза. Ей было не по себе, хотя она понимала, что это всего лишь спектакль.
Ее пригласил Фрэнк Мэтсон, пригласил в последний момент. У него были билеты в «Сити Опера» на новую постановку «Суини Тодд», купленный для клиентов, которые застряли в Чикаго. Кэрол не успела посмотреть этот бродвейский «гвоздь Сезона» раньше, и потому немедленно приняла приглашение.
"Но, уже сидя в театре, Кэрол увидела свою ошибку. Музыка Сондейма была прекрасна, но спектакль о сумасшедшем парикмахере, который перерезал клиентам горло, и его подруге, которая делала из них начинку для пирожков, был совсем не для нее.
