— Кто тебя просил?
— А зачем просить? Я добровольно… Я хотел чистоту навести, услужить вам. Христианское смирение велит нам любить ближних своих, как самих себя.
— Понятно, — фыркнул Длинный. — Дальше-то что? Из-за чего весь сыр-бор?
Белкин засунул в рот новый орех и принялся жевать. Он сильно нервничал. Криша взбесила нерешительность толстяка.
— Да выплюнь ты свою жвачку! Что ты, как священная корова, жуешь и жуешь? Тебе надо было в Индию ехать за просветлением. В ашрам. Там бы тебя давно святым сделали.
— В Индию? — растерялся Белкин. Криш сжал зубы и застонал.
— Держи меня, — сказал он Длинному Вите. — А то я его сейчас убью! Прикончу на месте!
— Говори, Белыч, — пропищал Яков. — Неровен час, у кого-нибудь нервы не выдержат. Терпения больше нет ждать, пока ты соберешься с мыслями. Ну, занялся ты постелями, и что?…
Толстяк с испугу подавился орехом и раскашлялся. Криш принялся с остервенением хлопать его по спине.
— Скажешь ты, наконец, или нет? — приговаривал он. — Говори, а то хуже будет!
Белкин продолжал кашлять.
С трудом отдышавшись, весь красный и потный, он выдавил из себя одно слово: «С-сейчас». Под напряженными взглядами членов общины толстяк ринулся в заваленный старыми циновками угол, поколотился там и с довольным видом вышел на середину комнаты.
— Вот! — торжественно заявил он.
Все невольно повставали со своих мест. В руках Белкин держал скомканную тряпочку не первой свежести.
— Дай сюда, — не выдержал Криш.
Толстяк ловко увернулся, несмотря на свою комплекцию, и отскочил.
— Нет уж, это я нашел! Я сам покажу.
— Не трогай его! — взвизгнул Яков. — Что ты кидаешься, как бешеный?
Длинный Витя сделал шаг к Белкину, готовый выхватить у толстяка его находку, и только Хаким и Нан — гаван не вмешивались в происходящее.
Белкин забыл о своей жвачке. Он попятился, осторожно развернул тряпочку и обвел взглядом присутствующих. На мятой ворсистой поверхности лежали два желтоватых камешка — побольше и поменьше.
— Смотрите… — зачарованно прошептал толстяк.
Наступило гробовое молчание.
— Ну, что это, по-вашему? — потерял терпение Криш. — Чего застыли, как восковые фигуры? Белыч, скажи им."
"— Это… золото! — восторженно произнес толстяк и облизнулся. — Самородное золото! Самое настоящее!
— Откуда? — поразился Яков.
Длинный Витя раскрыл от удивления рот, уставившись на камешки в руках Белкина. Хаким крякнул.
Неожиданно для всех Нангаван вскочил и бросился в свою комнату.
